Сюрприз для Александрины - Наталия Ломовская

Но она не плакала. Не такова моя сестра, чтобы плакать от обиды, услышав очевидную и беспристрастную правду.

Просто у нее было очень озадаченное выражение лица.

– Мне и в голову не приходило, – сказала она мне. – А ведь все так… Родители Малыша… Блин! То есть… Какая досада!

– Уже лучше, – кивнула я.

– Ты должна меня научить, – решительно сказала Стася. – У нас две недели. За это время ты должна натаскать меня по правилам хорошего тона. Чтобы родители Малыша не грохнулись в обморок, увидев и услышав меня. А если я им понравлюсь, Малыш точно на мне женится. Вау!

– Моя прекрасная леди, – сказала я. – Кто шляпку спер, тот и тетку укокошил.

– Чего?

– Не видела такой спектакль?

– Видела. Фильм. Точно, я буду как будто та цветочница…

– Эльза Дуллитл.

– А ты как будто зануда-профессор…

– Генри Хиггинс…

– В общем, ты будешь меня учить хорошим манерам!

– Так ты решила ехать? Пренебречь местом в «Эдеме»?

Стася картинно рухнула в кресло, прикрыв ладонью глаза. Посидела так немного, отняла руку от лица и сказала:

– А что, если в самом деле? Что, если ты меня подменишь?

– Ты с ума сошла, – оторопела я. – Что значит – подменишь? А что я дома скажу? И еще я тоже работаю, если ты помнишь.

– Да помню. А уволиться нельзя? Потихоньку?

– О любом моем шаге Аптекарь узнает раньше, чем я сама.

– Да, положение…

– Но я могла бы уйти из дома, – произнесла я прежде, чем подумала.

– Что? – удивилась Стася. – Ты даешь… Уволиться с работы ей проблематично. А уйти из дома – запросто.

Но что бы она ни сказала, это бы уже ничего не изменило. Я чувствовала себя, как арестант, приговоренный к пожизненному заключению, перед которым вдруг распахнулись двери тюрьмы. Он может сомневаться, бояться… Но он все равно выйдет на волю. Даже если это будет стоить ему жизни.

Потому что жизнь в неволе – это не жизнь.

– Я уйду из дома, – добавила я в приливе дикого вдохновения. – Оставлю ему записку. Напишу, что хочу начать самостоятельную жизнь.

– Он станет тебя искать.

– Да. Но найдет не скоро. За это время ты успеешь вернуться. А если даже… Он не может вынудить меня делать то, чего я не хочу. Знаешь, Стаська, мне кажется, я начинаю новую жизнь.

– Ну, бог в помощь, – сказала Стася.

В ее голосе звучала ирония, или мне показалось?

Я предложила ей принять безумный план Глеба в отчаянную минуту.

Но потом, когда я осталась наедине с собой в своей девичьей светелке, так опостылевшей мне, я ни на секунду не усомнилась.

У меня появился свой план. Не менее безумный, но гораздо более продуманный.

Все же я документовед. Крючкотвор и бюрократ.

Последнее время я едва ли не все вечера проводила с Глебом. Значит, его первого Аптекарь будет винить в моем исчезновении. Первым делом мне надо было обезопасить Глебочку.

Начала осуществлять начатое уже за ужином. Притворилась печальной, пару раз вздохнула, потерла лоб.

– Ты плохо себя чувствуешь, деточка? – всполошилась Ирина.

– Я сегодня рассталась с Глебом, – не тратя времени на прелюдию, объявила я.

У Ирины в руках зазвенела чайная пара. Что она так разволновалась?

Или тоже ждет не дождется, когда я выйду замуж?

Аптекарь пристально взглянул на меня. Этот его фирменный взгляд-рентген.

– Вот как? Он тебя обидел?

– Нет. Просто надоел. Чувств у меня к нему нет. Погуляли, и хватит.

Аптекарь налил себе воды.

– Видишь ли, я и не думал, что у вас будет что-то серьезное. Но Глеб приличный молодой человек, с ним ты могла бы развлекаться, выезжать…

– На дворе двадцать первый век, – сказала я, глядя прямо в глаза Аптекарю. – Чтобы девушка могла гулять и развлекаться, ей совершенно нет необходимости в кавалере.

– Да, но…

– Прошу прощения, – я поднялась из-за стола. – Мне надо прилечь.

Первый раунд выигран.

Разумеется, я и Глеба предупредила о том, что я его бросила.

У него стало странное выражение лица.

Как будто он не понимал, радоваться ему или огорчаться.

– Даже не представляю, что сказать. Знаешь, меня впервые в жизни бросает девушка.

– Серьезно? Тогда извини. Но ведь это же не на самом деле. Как в детской игре – понарошку. Чтобы у Аптекаря не было к тебе вопросов, когда я исчезну. Понимаешь?

– Чего уж тут не понять. Но ты останешься моей девушкой?

– А ты этого хочешь? – удивилась я.

У Глеба даже капельки пота выступили на смуглом лбу.

– Не знаю… Александрина, все так странно. Ты самая непостижимая девушка, которую я встречал.

На самом деле ему нужно было только сказать «да».

Или что-то вроде:

– Вот еще! Я не позволю тебе рвать со мной отношения только для того, чтобы обезопасить меня от гнева твоего папаши! Что бы ни случилось, а мы пара, и все будем делать вместе.

Но Глеб этого не сказал, и мне многое стало ясно.

Непостижимая… Ничего тут непостижимого нет.

Мне хотелось, чтобы он любил меня. И я бы, наверное, смогла его полюбить.

Но этого не произошло, и не произойдет уже никогда.

Что ж, будем довольствоваться тем, что имеем.

По крайней мере, останемся друзьями.

– Я буду тебе хорошим другом, Глеб, – сказала я, стараясь не выдать голосом свои истинные чувства – разочарование и обиду.

Следующим пунктом плана было – вынести из дома вещи. Стасе понадобится мой гардероб, если она решила стать мной, а я – ею. Но как это сделать? Понемногу перевозить платья в сумке? Нет, так не пойдет, это может затянуться на целый год. Надо сразу сжечь все мосты.

И я собрала одежду в чемодан – он тоже наверняка пригодится Стасе, дорогой чемодан с моей монограммой на серебряной табличке. Как я ни торопилась, но старалась собрать все с умом. Продуманный гардероб, ничего лишнего, и, вместе с тем все необходимое: платья, туфли, аксессуары, украшения. Я не хочу брать с собой бриллианты, да и при всем желании не могла бы этого сделать – они заперты в сейфе у Аптекаря.

Но я беру нитку жемчуга и камею. Все же лучше, чем ничего. А потом вызываю такси. Очень удачно получилось – Аптекаря нет дома, а Ирина Давыдовна уехала с Кузьмичом за покупками. Мне удается улизнуть из коттеджа, но я не скоро еще рискну сесть прямее на переднем сиденье и посмотреть в окно. Впервые в жизни я еду в такси одна. Водитель, помогший мне погрузить чемодан в багажник, посматривает на меня с интересом. Он молодой парень, коротко, почти наголо остриженный. Что он думает, интересно? Вряд ли принимает меня за молодую жену олигарха. Жены богатых людей, вообще, делятся на две категории – приличные дамы и поджаренные в солярии, пергидрольные цыпочки.