Риск - Эль Кеннеди

– О, заткнись! Тебе хоккей-то даже не нравится. Ты приходишь на игру как друг, а не как фанатка.

– Да, прости, конечно, я приду. Просто так забавно притворяться, что между нами яростная вражда. Ну, знаешь, эти запретные отношения. В смысле, дружба, – добавляет Хейзел.

– В нашей дружбе точно нет ничего запретного. Все знают, что ты мой лучший друг, и никто из-за этого не парится.

Повисает мимолетная пауза.

– Верно. Чем занимаешься? Если хочешь, могу приехать пораньше и потусить с тобой перед матчем.

– Я почти вошел в дом родителей. Мама готовит особенный завтрак.

– Сказал бы мне, я бы тоже с тобой поехала.

– Ну да. Только тебе пришлось бы вставать раньше восьми. В субботу.

– Я бы встала, – протестует Хейзел.

– До девяти утра мир не существует. Это твоя прямая цитата, Хейзел. – Я усмехаюсь.

– Мы будем праздновать твою сегодняшнюю победу? О, может быть, поужинаем в каком-нибудь крутом ресторане?

– Не знаю даже. Парни точно захотят отпраздновать. Но вот мне нужно кое-куда успеть к десяти. Если хочешь, пойдем со мной.

– Зависит от того, куда.

– Помнишь Дэнни Новака? Сегодня его группа играет в городе. Это их первый концерт, так что я пообещал, что приду.

Мы с Дэнни играли в одной команде в старшей школе. Он здорово управлялся с клюшкой, получше многих, а теперь эта сноровка пригождается ему в игре на гитаре. Парень до сих пор не может определиться, что любит больше – хоккей или музыку.

– В каком стиле они играют?

– Метал.

– Уф, убейте меня. – Хейзел вздыхает. – Я дам тебе знать позже, но пока склоняюсь к твердому «нет».

Я усмехаюсь.

– Тогда еще увидимся, да?

– Угу. Передавай привет своим родителям.

– Обязательно.

Я вешаю трубку и вхожу в незапертую дверь. В маленькой прихожей я вешаю свою хоккейную куртку на один из металлических крючков, сделанных в форме – кто бы мог подумать – якорей.

– Мам? – кричу я, развязывая шнурки на ботинках.

– Привет, детка! Я здесь! – Из кухни доносится ее голос, а следом – манящей аромат еды.

Мой живот урчит, словно сердитый медведь. Я всю неделю ждал этого завтрака. Многие парни предпочитают не объедаться в день игры, но это не про меня. Если я не съем плотный завтрак, то буду медлительным и отстраненным.

Мама стоит у плиты с красной пластиковой лопаткой в руке. Чувство голода усиливается. Да, черт побери! Она готовит гренки. И бекон. А там что, сосиски?

– Привет! Пахнет божественно. – Я подхожу к матери и чмокаю ее в щеку. Поднимаю бровь, глядя на украшения. – Милые сережки. Новые?

Мама пальцами свободной руки перекатывает блестящую жемчужину в правой мочке.

– Красивые, да? Твой папа вчера сделал мне сюрприз! У меня еще никогда не было такого крупного жемчуга.

– Молодец, папа!

Рори Коннелли знает секрет здоровых семейных отношений. Счастливая жена – счастливая жизнь. Ничто так не радует мою мать, как всякие блестящие побрякушки.

Она разворачивается ко мне. Темные волосы гладко зачесаны в хвост, щеки раскраснелись от жара плиты. Мама выглядит куда моложе своих пятидесяти шести. Я родился, когда моим родителям было за тридцать, и она часто называет себя «старушкой». Но определенно так не выглядит.

– Хейзел передает привет. Я только что разговаривал с ней по телефону.

Мама радостно хлопает в ладоши.

– Ох, скажи ей, что я соскучилась. Когда она приедет сюда в гости? На праздниках ее не было.

– Да, в этом году она была у матери. – Родители Хейзел развелись несколько лет назад. Ее отец по-прежнему живет в Глостере, а мама переехала в Вермонт, так что она ездит к ним на праздники по очереди. – Но сегодня она будет на матче. А вы приедете?

– Боюсь, что нет. Папы в это время еще не будет дома, а ты знаешь, как мне не нравится ездить по шоссе одной.

Я разочарован, но скрываю это. Родители никогда особо не интересовались моей хоккейной карьерой. Папа всегда занят работой, а для мамы это просто не так важно. Когда я был поменьше, это довольно сильно меня расстраивало. Я видел на трибунах родителей своих друзей, и сердце каждый раз переполняла зависть.

Да ну и ладно. Такова жизнь. Я во многом придерживаюсь этой позиции. Ты не можешь изменить прошлое, не плачь о настоящем и не переживай за будущее. Все это бессмысленно, особенно если сожалеть о чем-то.

– Ясно, но тогда постарайтесь приехать на финальный матч, если мы пройдем дальше, хорошо? – небрежным тоном говорю я.

– Конечно! А теперь хватит нависать надо мной, суперзвезда. Пойди сядь, а я позабочусь об остальном.

– Позволь мне хотя бы накрыть на стол, – спорю я, пытаясь вытащить тарелки из шкафчика.

Мама шлепает меня по руке.

– Нет, садись! – приказывает она. – Может, я в последний раз готовлю тебе завтрак до того, как у тебя появится прислуга.

– Да ну, перестань выдумывать!

– Ты станешь профессиональным хоккеистом уже этой осенью, милый. Знаменитым. А у знаменитых людей всегда есть прислуга.

Я совершил ошибку, показав предкам свой контракт с НХЛ. Когда они увидели, сколько денег я вскоре буду зарабатывать (не говоря уж о системе поощрения, которую мой агент навязал клубу), у них глаза на лоб полезли. Не знаю, какой точно будет моя зарплата в итоге, но стоимость контракта около двух миллионов долларов – предел мечтаний для какого-то новичка.

По утверждению моего агента, столько они дают «перспективным суперзвездам». Конечно, это чертовски потешило мое самолюбие. Маме это тоже понравилось, поэтому только так она меня теперь и называет – «суперзвезда».

– Я не хочу никакой прислуги. – Но все равно, усмехнувшись, сажусь, потому что раз ей так хочется побаловать меня сегодня, то почему бы и нет? К тому же, кое в чем она права. В следующем году я буду уже в Эдмонтоне, отмораживать яйца канадскими зимами. Мне будет не хватать суббот в Глостере с моими родителями.

– А где папа-то?

– На строительной площадке, – выключая конфорку, отвечает мама.

– В субботу?

И все же я не удивлен. Папа работает управляющим на одну из компаний, специализирующуюся на строительстве мостов и тоннелей и обычно заключающую контракты с городом. А контракты с городом означают жесткие временные условия и череду бесконечных согласований и прочей волокиты. Из-за этого отец все время находится под огромным давлением.

Такая работа может и до инфаркта довести – в буквальном смысле. Несколько лет назад у него уже останавливалось сердце прямо на строительной площадке моста, что до чертиков напугало нас с мамой. Удивительно, что мама позволила ему снова вернуться к работе. Но, мне кажется, у него и выбора-то не было. До пенсии ему еще далеко.