Поцелуй ангела - Сьюзен Элизабет Филлипс

Ответ задел самолюбие Дейзи, но она решила не обращать внимания на такие мелочи.

— Нравится нам это или нет, но вчера мы поклялись друг другу в супружеской верности. Мне кажется, стоит задать самим себе вопрос: собираемся ли мы что-то сделать из этого брака?

Алекс потрясенно обернулся к Дейзи.

— Это не брак.

— Что?

— Это не брак, поэтому выброси свои идеи из головы.

— О чем ты говоришь? — возмутилась Дейзи. — Это, без сомнения, брак.

— Нет… это просто стечение обстоятельств.

— Стечение обстоятельств?

— Да.

— Понятно.

— Вот и хорошо, что понятно.

Его упрямство взбесило Дейзи.

— Ну хорошо, коли ты считаешь, что это стечение обстоятельств, пусть будет так, но эти обстоятельства касаются меня лично, и я намерена что-то с ними делать, хочешь ты этого или нет.

— Я не хочу.

— Алекс, мы дали клятву. Священную клятву!

— Эта клятва не более чем пустой звук, и ты это прекрасно знаешь. Я тебе уже сказал, в чем будет заключаться наш с тобой брак. Я тебя не уважаю, более того, ты мне вообще не нравишься, так что я не собираюсь играть сгорающего от страсти молодого мужа.

— Превосходно. Кстати, ты мне тоже не очень нравишься.

— Значит, мы великолепно понимаем друг друга.

— Да и как может понравиться человек, который позволил себя купить? Но это не значит, что я собираюсь уклоняться от своих обязанностей.

— Приятно слышать. — Он не спеша окинул ее оценивающим взглядом. — Ты убедишься, что не все твои обязанности будут неприятными.

Дейзи почувствовала, что краснеет, и эта инфантильная реакция настолько ее разозлила, что она бросилась в атаку:

— Если ты имеешь в виду секс, то почему не говоришь об этом прямо?

— Я действительно говорю о сексе.

— С кнутом или без кнута? — Она мгновенно пожалела о том, что сказала.

— Как пожелает леди.

Такую насмешку девушка не смогла вынести. Она отвернулась и уставилась в окно невидящим взглядом.

— Дейзи!

Должно быть, она выдавала желаемое за действительное, но ей показалось, что голос Алекса стал чуточку нежнее.

— Я не хочу говорить об этом. — Она глубоко вздохнула.

— О сексе?

Она кивнула.

— Надо быть реалистами, — заметил Алекс. — Мы оба здоровые люди, а ты, несмотря на очевидные расстройства психики, выглядишь вполне пристойно.

Обернувшись, Дейзи метнула на Алекса испепеляющий взгляд, но в ответ он только слегка скривил рот, что у другого человека должно было бы означать широкую улыбку.

— На тебя тоже довольно приятно смотреть, — крикнула она, — но твои психические расстройства гораздо тяжелее моих!

— У меня нет никаких расстройств.

— Нет, есть.

— Ну, например?

— Начнем с того, хочешь ли ты о них слышать?

— Готов отдать все на свете, лишь бы тебя выслушать.

— Так вот, ты — твердолобый, упрямый тип с диктаторскими замашками.

— А я-то думал, ты хочешь сказать обо мне что-то плохое.

— То, что я сказала, не комплимент. Я намного больше ценю в мужчине чувство юмора, чем грубую, животную сексуальность.

— Ты подумай и переходи к перечислению моих дурных качеств, ладно?

Дейзи посмотрела на Алекса горящим взглядом, но решила на всякий случай не упоминать о кнутах.

— С тобой невозможно разговаривать.

Алекс поправил солнцезащитный козырек.

— Перед тем как ты прервала меня своими глупостями насчет психических расстройств, я хотел сказать только одну вещь: нам будет трудно целых полгода соблюдать обет безбрачия.

Дейзи опустила глаза. Если бы он знал, что она соблюдает этот обет всю свою недолгую жизнь.

— Живем под одной крышей, — продолжал он, — законные супруги, так что будет только естественно, если мы займемся и этим.

«Займемся и этим»? Его грубость напоминала ей, что все сказанное совершенно ему безразлично, а ей вопреки всякой логике хотелось, чтобы в словах Алекса было чуть больше романтики.

— Другими словами, ты ждешь, что я буду заниматься домашним хозяйством, работать в цирке и еще заниматься с тобой «этим»? — с легкой досадой спросила Дейзи.

Алекс на мгновение задумался.

— Да, пожалуй, этого хватит.

Дейзи отвернулась и тупо уставилась в окно. Сделать из таких «обстоятельств» что-нибудь путное будет еще труднее, чем она думала.