Медный всадник - Полина Саймонс

– Да так… просто военные карты.

– Но при чем тут Скандинавия? Мы ведь не воюем со Скандинавией?

– С Финляндией.

– А вот карта Карельского перешейка.

– И что?

– Разве ты не сражался на Карельском перешейке, под Выборгом, в войне сорокового?

Александр лег рядом и поцеловал ее в плечо.

– Разумеется.

Татьяна немного помолчала.

– И в начале этой войны послал туда Дмитрия, на Лисий Нос, с каким-то заданием.

Александр мягко отобрал у нее карты.

– Неужели не забываешь ничего из того, что я тебе говорю?

– Ни слова.

– Жаль, что я не знал этого раньше.

– Зачем все эти карты? – повторила она.

– Таня, это всего лишь Финляндия, – ответил он, вставая и поднимая ее. – Жарко?

– И Швеция тоже. Да, очень жарко.

– Часть Швеции.

Он подул на ее шею и лоб.

– И Норвегия, и Англия.

Она закрыла глаза и прислонилась к нему.

– У тебя горячее дыхание.

– Жду следующего вопроса.

– Швеция ведь нейтральное государство, верно?

– Да. В этой войне Швеция старается остаться нейтральной. Что дальше?

– Не знаю, – улыбнулась Татьяна, хотя в горле вдруг пересохло. – Что у тебя еще есть?

– Ты все увидела. Обо всем расспросила, – тихо ответил Александр. – Что ты еще хочешь? Что я могу сделать для вас, прекрасная дама? – Он улыбнулся.

– Ну-у-у, – промурлыкала она, лаская его, чувствуя, как выступают на коже мелкие капельки пота. – Можешь сделать так, чтобы мы кончили вместе?

– Постараюсь, – кивнул Александр, наклоняясь над ней и унося в дом. – Постараюсь сделать так, чтобы мы кончили вместе…

Измученные, мокрые от пота, они отодвинулись подальше друг от друга и долго пытались отдышаться, счастливо улыбаясь.

Александр пошел за квасом. Немного придя в себя, Татьяна попросила рассказать, как он получил первую медаль за храбрость.

Александр долго молчал. Татьяна не торопила его. В окна дул легкий, но жаркий ветерок. Оба были по-прежнему покрыты потом. Давно бы пора пойти искупаться, но Татьяна отказалась слезать с печи, пока Александр не расскажет про медаль.

Наконец он пожал плечами:

– Ничего особенного.

Голос его показался ей неестественно ровным.

– Мы сидели в болотах, около Финского залива. С боями пробирались от Лисьего Носа почти до самого Выборга. Отогнали финнов, но сами застряли в лесу. Финны сумели окопаться. У них были патроны и еда, а мы барахтались в грязи и в страшной бойне под Выборгом потеряли две трети личного состава. Пришлось остановиться и отступить.

Все вышло как-то глупо. Дело было в марте, за несколько дней до тринадцатого, когда заключили перемирие, а мы продолжали терять сотни людей без всякой причины. Тогда я был в пехоте. Из оружия имелись только однозарядные винтовки да пара минометов.

Когда все началось, в моем взводе было тридцать человек. К концу второго дня осталось четверо, включая меня самого. Вернувшись на пост в Лисьем Носу, мы узнали, что один из солдат, оставшихся в болотах, около линии обороны под Выборгом, был Юрий, младший сын полковника Степанова. Ему было всего восемнадцать. Только-только пошел в армию.

Александр помедлил.

Помедлил или остановился?

Татьяна, положив руку ему на грудь, выжидательно молчала. Только чувствовала, как его сердце колотилось все сильнее.

И тут Александр снял ее руку.

Татьяна не вернула ее на место.

– Ну… я вернулся, часа два искал его и нашел, еще живого, но раненого. Мы принесли его на пост. – Губы Александра сжались. – Он не выжил.

Его взгляд блуждал где-то над головой Татьяны. Но она в упор смотрела на мужа.

– Не может быть!

– Вот за это я и получил медаль. За Юру Степанова.

Лицо Александра в этот момент напоминало маску. Глаза казались пустыми. Татьяна почему-то поняла, что он сдерживается изо всех сил.

Она снова положила руку ему на грудь, наблюдая, как он медленно отсчитывает прошлые мгновения своей жизни.

– Полковник был благодарен за то, что ты принес его сына?

– Да, – выдавил он. – Степанов был очень добр ко мне. Перевел из пехоты в артиллерию, а когда стал командиром Ленинградского гарнизона, забрал меня с собой.

Татьяна боялась вздохнуть. Не хотела спрашивать. Не хотела знать. Но не спросить не могла.

– Ты ведь не один пошел в болота, – выговорила она, глубоко вздохнув. – Кого ты взял с собой?

– Дмитрия, – едва слышно обронил он.

Татьяна долго молчала.

– Не знала, что он был в твоем взводе.

– Он и не был. Я спросил, хочет ли он пойти со мной, и он согласился.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему он согласился? Трудно поверить, что такой человек, как он, вызовется пойти на такое опасное задание только для того, чтобы найти раненого солдата.

– И все же согласился, – ответил Александр не сразу.

– Погоди, дай мне понять. Вы с Дмитрием отправились в болота, чтобы отыскать Юрия Степанова?

Татьяна старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

– Да.

– Ты ожидал его найти? – прохрипела она.

– Не знаю. Какого ответа ты ждешь? Думаешь, я что-то от тебя утаиваю?

Татьяна помолчала. В горле застрял колючий ком. Никак не протолкнуть…

– А ты что-то утаиваешь?

Он упорно смотрел в потолок.

– Я же сказал, мы провели там часа два. Нашли его. Принесли назад. Вот и все.

– Все…

Татьяна принялась старательно выводить кончиком пальца кружки на груди Александра.

– Шура…

– Опять? Только не это!

– После перемирия сорокового года Выборг оказался на советской границе с Финляндией, верно?

– Верно.

– Далеко от Выборга до Хельсинки?

– Не знаю, – коротко бросил Александр.

Татьяна прикусила губу:

– Судя по карте, совсем близко.

– Это карта. Зависит от масштаба. На карте все кажется близко, – нетерпеливо отмахнулся он. – Километров триста.

– Понятно. А как далеко…

– Таня!

– …от Хельсинки до Стокгольма?