Ола и морской волк - Барбара Картленд

Ола сидела на кровати у себя в каюте, вконец отчаявшаяся.

Она узнала от стюарда, что «Морской волк» пришвартуется в Плимуте либо поздно вечером, либо завтра рано утром, в зависимости от ветра и прилива.

В последние двенадцать часов она не думала ни о чем, кроме побега от маркиза, чтобы избежать постыдного возвращения к мачехе.

Ей хватило благоразумия, чтобы не наброситься на него с обвинениями во время обеда, вместо этого Ола завела разговор о скачках и лошадях.

Она знала, как он удивлен тем, что она не касается своей дальнейшей участи, но после некоторой скованности в начале обеда маркиз постепенно расслабился и поддержал беседу так, будто она знала о затронутой теме не меньше него, Каждый час был решающим для ее судьбы, ее оптимизм иссякал, и ей ничего не оставалось, как расстаться с маркизом и отправиться домой с тюремщиком, которого он найдет для нее.

Раздался стук в дверь, и Ола испуганно вздрогнула.

— Войдите! — сказала она, и в дверях появился стюард, который прислуживал ей.

— Извините меня, мисс, — сказал он, — нет ли у вас, случайно, настойки опия с собой? У капитана так разболелся зуб, что он не может выйти на палубу.

— О, к сожалению, — воскликнула Ола, — ничем не могу помочь, я никогда не беру с собой опий.

Стюард улыбнулся.

— Извините меня, мисс, вы слишком молоды для таких причуд, но я спросил на всякий случай, капитан так стонет на своей койке, как погибшая душа.

Ола не могла сдержать улыбки и сказала:

— Скажите ему, пусть намочит тряпочку в спиртном… нет лучше всего в бренди, хотя, думаю, ром тоже подойдет, и приложит к больному зубу. Так обычно поступал мой отец.

— Я скажу капитану, как вы посоветовали, мисс, — ответил стюард. — Он будет благодарен.

Стюард закрыл дверь каюты, и тут Ола тихонько вскрикнула.

Она вдруг вспомнила, что опий у нее мог быть.

Когда она покидала монастырь, многие из девушек дарили ей подарки, и среди них был прекрасный ларчик для духов в китайском стиле, покрытый эмалью, работы эпохи Людовика XIV.

Он был очень красивый, и когда она открыла его, то обнаружила там три маленьких флакончика трехгранной формы, уложенные рядом, они походили на один целый сосуд.

На флакончиках были эмалевые крышечки, а на стекле выгравированы цветы.

Ивонна, подарившая их, сказала Оле:

— Я налила в первый флакончик самые экзотические духи, которые только могла найти. Во втором — туалетная вода, а в третий ты нальешь сама, что захочешь.

Ола никогда еще не пользовалась этими флакончиками, но шкатулочка была очень симпатичной и стояла на ее туалетном столике, а когда она паковала вещи перед побегом, подумала, что может встретиться со своей подружкой во Франции и положила ларчик на дно чемодана.

Она и забыла о нем, но вот теперь вспомнила, что в третьем флакончике была настойка опия.

Вскоре после возвращения из Парижа, ее стала мучить сильная зубная боль и у нее образовался абсцесс.

К ней вызвали доктора, и он пообещал пригласить к ней на следующий день дантиста.

— Я знаю, как вы страдаете от боли, мисс Милфорд, — сказал дантист, — и дам вам немного опия, примите его на ночь, чтобы уснуть. Будьте осторожны и не выпейте слишком много.

Он вручил ей маленькую бутылочку и рекомендовал выпить несколько капель.

Лекарство помогло ей ослабить боль, и когда она вылечилась, Ола перелила опий в пустой флакончик из китайской шкатулки.

— Какая же я забывчивая! — воскликнула она. — Я смогу помочь капитану!

Она открыла чемодан, в который уже упаковала одежду, опасаясь, как бы маркизу не доложили, что она не собралась к высадке, и он решит, что она нарочно ему не повиновалась.

На дне чемодана, в углу, она нашла, эмалевую шкатулочку, аккуратно завернутую в вату.

Ола вытащила ее и собралась позвать стюарда, чтобы тот отнес опий капитану.

Взявшись за ручку двери, она вдруг остановилась.

Ее осенила совершенно фантастическая мысль, от которой Ола поспешила отмахнуться.

Но родившийся в голове план был настолько заманчивым, что она села на койку, чтобы тщательно его продумать.

Ола надела красивое платье и меховую накидку, поскольку было холодно, и ожидала в салоне, когда маркиз придет к ужину.

Несмотря на ненастную погоду, маркиз каждый вечер представал перед Олой в элегантном наряде, будто собирался на званый ужин в Лондоне, а не на ужин в ее компании.

— Добрый вечер, Ола! — сказал он. — Мне кажется, ветер немного стихает, и «Морской волк» идет более плавно, чем вчера.

— Я это заметила, — улыбнулась Ола. — Но мои локти все еще в синяках от ударов о стены каюты, когда я пыталась удержаться на ногах от качки.

— Вам следовало оставаться в постели! — сказал машинально маркиз.

— Это означало бы признать поражение, с которым я не намерена примириться, как и ни с чем другим!