Жаркие ночи в оазисе - Эбби Грин

Сильви похолодела и снова оттолкнула Аркима, но он был подобен каменной стене. В то же время она понимала, что, уйдя, накажет саму себя. И он это знает. Подонок!

Его руки теперь гладили ее лицо. В душе Сильви нарастали опасные эмоции.

Арким наклонился и опять ее поцеловал. Она при всем желании не могла устоять. Он нежно покусывал ее нижнюю губу, и ей захотелось большего… Сильви поняла, что сопротивление бесполезно. Арким раздвинул языком ее губы и коснулся ее языка. Вспыхнуло пламя страсти.

Его руки скользили по ее плечам, по спине. Сильви больше не могла думать. Все вокруг казалось ей размытым и туманным. Осталось только грешное удовольствие, расслабляющее мышцы. Она жаждала, чтобы эти мгновения тянулись вечно.

Соски Сильви набухли. Арким обхватил ее ягодицу и сжал.

Она почувствовала влажный жар между ног…

Его рука скользнула еще ниже, опасно близко к тому месту, которое Сильви хотела бы позволить ему изучить… Но вдруг она вспомнила: этот мужчина ее ненавидит. Он считает ее неисправимой распущенной девкой. Как можно допустить его туда, куда она еще никого не пускала?

Сильви разозлилась и в очередной раз оттолкнула Аркима. Она чувствовала себя разгоряченной и растрепанной. И обнаженной.

– Я же сказала тебе, что не хочу этого.

Скулы Аркима залила краска.

– Хочешь, и прекрасно это знаешь. Но тебе нужно, чтобы я хотел тебя, как сумасшедший.

Загадочная искра мелькнула в его глазах, и на долю секунды Сильви показалось, что это была уязвимость.

Но она моментально забыла об этом, когда он приказал холодно и жестко:

– Отправляйся спать, Сильви.

После чего развернулся на каблуках и отправился прочь.

Она не выдержала и крикнула:

– Ты обо мне ничего не знаешь!

Арким остановился и обернулся. Сильви захотелось провести пальцами по четким линиям его строгого лица, заставив их смягчиться.

– Что я не знаю? – спросил он с усмешкой.

– Например, что я никогда не спала с человеком, который ненавидел бы меня так же сильно, как ты.

Арким подошел к ней, и она пожалела, что начала разговор.

– Я думал, что ненавижу тебя… Особенно после того, что ты натворила на свадьбе… но, надо признать, я не испытываю к тебе ничего, кроме желания.

Сильви поразила боль, которая слышалась в каждом его слове. Но она лишь легкомысленно ответила:

– Ну надо же! Спасибо, что объяснил. Теперь мне в сто раз лучше.

К ее удивлению, Арким пристально посмотрел на нее, затем поднял тунику, лежащую на полу, и подал ей:

– Надень.

Ей показалось, что она заметила в его взгляде признаки извинения. Сильви надела тунику и туго завязала пояс.

– Ты не знаешь еще кое-что. – Она сделала глубокий вдох. – Я никогда не исполняла стриптиз. Мой коронный номер в шоу – танец с мечом. Я участвую и в других номерах, но не раздеваюсь. Сейчас я сделала это впервые… чтобы… доказать.

Он поморщился.

– Почему я должен этому верить?

Сильви высоко подняла голову.

– Ты осудил меня еще до того, как мы познакомились, и у тебя несколько искаженные представления о моих занятиях. Зачем мне врать? – Она увидела знакомый огонь в его глазах и быстро продолжила: – Пьер, управляющий кабаре, был знаком с моей мамой. Когда я приехала в Париж, мне было семнадцать. Он взял меня под свое крыло. Первые два года мне было разрешено лишь заниматься вместе с танцовщицами. На сцену меня не выпускали. Я работала уборщицей, чтобы было на что жить. – Сильви пожала плечами и отвернулась, испугавшись, что рассказала ему слишком много. – Пьер относится ко мне, как отец, и не позволяет совершать рискованные поступки.

Когда она снова посмотрела на Аркима, выражение его лица было сложно понять. Голос его был спокоен.

– Иди спать, Сильви. Мы закончили.

Эти слова ударили ее, как пощечина. Ей стоило быть честной с самого начала. Тогда бы ничего не случилось. Естественно, Арким не станет тратить время на женщину, которая не соответствует его представлениям о самом худшем.

– Что ты имеешь в виду под «мы закончили»? – вырвалось у нее.

Арким остановился. Казалось, он взвешивал, что стоит сказать, а что – нет.

– Мы уедем, как только закончится буря.

И он ушел, оставив Сильви с открытым ртом. Она это сделала! Она добилась, чтобы он ее отпустил. Но вместо облегчения и триумфа Сильви ощутила опустошение. Попытавшись объяснить Аркиму, какова она на самом деле, девушка ничего не добилась. Он не желал знать правду.

«Не испытываю к тебе ничего, кроме желания». Собственные слова дразнили Аркима. Он не мог забыть боль, которая блеснула в глазах Сильви, когда он сказал это. И он не мог отрицать, что чувствует себя виноватым.

Он солгал. То, что он испытывал к Сильви, было гораздо сложнее сексуального желания. Это был запутанный клубок эмоций, замешенный на сильнейшей страсти.

Арким никогда не обижал женщин. А Сильви Девро он оскорблял при каждой возможности.

Это должно было бы доставлять ему удовольствие, даже удовлетворение. Но нет. Он чувствовал, что чего-то не хватает. Чего-то в ответах Сильви. Арким ожидал, что она окажется более наглой. Более испорченной.

Она вела себя вызывающе и часто поступала безрассудно, но нельзя было отрицать ее стойкость.

Арким сидел в кабинете, обставленном темной изысканной мебелью. Ему нравилась эта комната, потому что она была совершенно не похожа на то, что он видел в детстве. В обширном современном особняке на Голливудских холмах все было излишне кричащим. Он не забыл гигантский бассейн, полный обнаженных гостей, и толпу людей, употребляющих наркотики.

Арким чувствовал себя лицемером. Когда Сильви стояла перед ним, одетая в пародию на костюм стриптизерши, он был донельзя возбужден и хотел эту женщину, как никогда и никого. Постыдная правда заключалась в том, что он недалеко ушел от своего отца.

При виде ее необычных глаз у Аркима все внутри переворачивалось. Ее взгляд пронзал его до глубины души. Все, что он так хотел скрыть, вырывалось наружу.

Сильви интуитивно поняла, какие вихри она поднимает в нем. Поэтому он поцеловал ее, желая подчинить себе. И все же она сказала, что не станет спать с тем, кто ее ненавидит.

Арким ушел от нее, потому что ему стало стыдно.

Конечно, Сильви нельзя простить то, что она сделала. Тем не менее она – стоящий человек.

Когда она упомянула, что отправилась в Париж в семнадцать лет, Арким ощутил сочувствие и любопытство, которые не пробуждала в нем ни одна женщина. Ему тоже было семнадцать, когда он в последний раз видел отца. Он поклялся, что не вернется в Лос-Анджелес и самостоятельно добьется успеха.