Укротительница привидений - Тереза Медейрос

– Надеюсь, ты удовлетворен, – заметил Хайден, смахивая со стола газеты. – Полагаю, что сегодняшние тиражи с этой чушью побили все рекорды.

Нед наклонился вперед, чтобы стряхнуть пепел сигары в серебряную пепельницу, сделанную в виде слоновьей ноги.

– Печальная история, – сказал он. – Только не понимаю, какое отношение имею я сам ко всему этому.

– Самое прямое. Если бы не ты, ничего бы не случилось. Когда эта девушка появилась возле моего дома, я принял ее за шлюху. За шлюху, которую ты нанял.

Нед открыл рот, отчего сигара повисла у него на нижней губе. Подхватив ее прежде, чем та успела упасть на кресло и прожечь на нем обивку, Нед с трудом выдавил смешок и сказал:

– Грандиозно! Бедная девочка. Скажи, а ты с ней…

– Разумеется, нет, – отрезал Хайден. Несмотря на это заявление, ему было трудно смотреть прямо в глаза Неду, который буквально сгорал от любопытства. – Я не укладываю в постель каждую женщину, постучавшуюся ко мне в дверь. Или в окно, как было в этом случае.

– Если бы ты поступал иначе, то чувствовал бы себя гораздо лучше, – заметил Нед и спросил, указывая пальцем на сброшенный со стола номер «Таймс»: – Но кто эта девушка? В газетах полно намеков, но ни одна из них не отважилась назвать ее по имени.

Хайден сел в обитое зеленым атласом кресло, закинул ногу на ногу и торжественно провозгласил, словно объявляя о появлении короля:

– Карлотта Энн Фарли!

Как Нед ни старался, на глазах у него заблестели слезы от едва сдерживаемого смеха.

– Маленькая Лотти Фарли? Хартфордширская озорница?

– Ты слышал о ней? – настороженно спросил Хайден.

– Еще бы, конечно, слышал. Найди-ка в Лондоне человека, который не слышал о Лотти Фарли!

– Не понимаю. Чем она так успела прославиться? И когда? Ведь вчера вечером должен был состояться ее дебют в свете.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Нед, больше не сдерживая улыбки.

– Она сама сказала, что два года тому назад была за границей, а в прошлом году у нее была скарлатина.

– Острый приступ замешательства, если говорить точнее. Ее опекун просто выжидал, пока уляжется скандал связанный с первым выходом Лотти в свет. – Нед, полностью завладевший вниманием Хайдена, наклонился вперед и продолжил: – Впервые Девонбрук вывел Лотти в свет, когда ей было семнадцать. На том балу ее вместе с остальными дебютантками должны были представить королю.

Теперь пришла очередь Хайдена фыркнуть. Им обоим было хорошо известно о привычке короля Георга выбирать на этих балах юных дебютанток для своей постели.

– А теперь представь себе следующую картину, – продолжал Нед. – Юная Лотти в компании с другими дебютантками ожидает своей очереди быть представленной его высочеству. Когда подходит ее миг, она выходит вперед и направляется к королю, сверкая обнаженной грудью в низком вырезе платья и покачивая плюмажем из страусиных перьев. Делает поклон, и в этот миг ее плюмаж задевает нос короля. Король начинает чихать, да так безудержно, что с его камзола отлетают все пуговицы. Разумеется, этого не случилось бы, не пропитай Лотти свои перья острым перечным соусом.

– Но разве можно было так строго осуждать бедную девочку только за то, что король пару раз чихнул? – спросил Хайден.

– Нет, конечно. Да и наш добрый король Георг попытался обратить все в шутку, он лишь рассмеялся в ответ. Все худшее случилось потом. Пока придворные ползали по полу, собирая золотые пуговицы, сам король потянулся за одной, попавшей не куда-нибудь, а в вырез платья мисс Фарли.

– О дьявол, – пробормотал Хайден, опираясь на подлокотник кресла и прикрывая глаза ладонью. Ему было и любопытно, и в то же время страшно услышать, о том, что произошло дальше.

– Итак, мисс Фарли ощутила в вырезе платья мужскую руку, прямо на своей нежной обнаженной груди и, разумеется, поступила так, как и должна поступать в таких случаях настоящая леди.

– Только не говори, что она дала королю пощечину! – воскликнул Хайден, хватая Неда за руку.

– Конечно, нет, – усмехнулся Нед. – Она не дала королю пощечину. Она укусила его.

– Она… укусила короля? – ошеломленно переспросил Хайден.

– Да еще как! Говорят, что трое слуг с трудом сумели оторвать ее.

– Удивительно, что после этого ее не отправили в тюрьму за покушение на жизнь его величества, – заметил Хайден, и глаза его озорно блеснули.

– Вполне возможно, что этим все и закончилось бы, если бы не вмешательство ее опекуна. В результате Девонбрук увез Лотти подальше от Лондона и выжидал, пока скандал не утихнет и можно будет попробовать вновь вывести свою золовку в свет. Насколько мне известно, Лотти всегда славилась своими дикими выходками. – Нед взмахнул сигарой и закончил: – Только не понимаю, почему тебе до всего этого может быть дело, если ты в самом деле ее не скомпрометировал.

– К сожалению, ее опекун не разделяет твоих прогрессивных взглядов, – сухо ответил Хайден. – Не успели мы с ним обо всем договориться, как он выхлопотал для меня архиепископское разрешение на повторный брак.

– Ну, да, – коротко хохотнул Нед, – у Девонбрука опыт по части получения таких разрешений. Когда он сам решил жениться, это вызвало такой скандал, что память о нем жива и сейчас, хотя прошло уже десять лет. Так что же, я должен принести тебе свои поздравления?

– Скорее, выразить сочувствие. Ведь я должен теперь жениться на молоденькой девушке.

– Ну-ну, – хмыкнул Нед. – Тебе ведь всего тридцать один год, Хайден. Думаю, что твоя тычинка еще достаточно сильна, чтобы удовлетворить молодую женщину.

– Не в моей тычинке дело, за нее я спокоен, – ответил Хайден. – Просто моя первая жена была образцом кротости, и я привык к тихой спокойной жизни.

– Но ты был совсем мальчишкой, когда женился на Жюстине.

И похоронил ее.

Эти несказанные слова повисли в воздухе, и Нед долгое время изучал тлеющий кончик своей сигары, прежде чем заговорил вновь.

– Так все же, в чем цель твоего визита ко мне? Собираешься вызвать меня на дуэль? Мне пора посылать за секундантом?

Хайден поднялся, крутя в пальцах свою шляпу, и произнес, тщательно подбирая слова:

– Свадьба состоится завтра, в десять часов утра, в доме Девонбруков. Я подумал… одним словом, я прошу тебя быть моим свидетелем.

– Сочту за великую честь, – ответил Нед, облегченно откидываясь на спинку кресла.

– Не обольщайся, – усмехнулся Хайден. – Просто мне не из кого выбирать. У меня не осталось друзей, кроме тебя.

Он повернулся и пошел к двери, а Нед, не сумев сдержаться, сказал ему вслед:

– Не отчаивайся, Хайден. Нас с тобой только смерть разлучит.

Хайден не обернулся, но пока он шел мимо оцепеневшего дворецкого ко входной двери, у него за спиной раздавался хохот Неда.