Жаркие ночи - Натали Митчелл

Кевин сделал самое лучшее, что только и могло меня успокоить: он привел меня к морю. Вокруг не было ни души, хотя на Пукете почти немыслимо остаться наедине. От удивления я даже успокоилась.

— Где это мы?

Было темно, и все же мне показалось, что глаза его блеснули от радости:

— Я еще позавчера нашел эту бухту. Думал, больше сюда и не приду. Расслабься, Алисия, сюда и днем-то никто не заглядывает. Этот чокнутый Гарри Форстер уж точно нас здесь не найдет.

Бережно усадив меня на уже остывший песок, Кевин присел рядом. Говор волн заглушал его дыхание, а мне хотелось слышать и то и другое. Незаметно подвинувшись, я коснулась его локтем, но, кажется, он не заметил. Мы долго сидели, просто глядя на глянцевую в свете луны тьму моря, и ни о чем не говорили. Близость вечности успокаивала и зачаровывала. Рядом с этим исполином — морем — все мои наивные надежды и горькие слезы стали казаться детскими пустяками.

— Иногда я начинаю понимать, почему отец не может уехать отсюда, — негромко произнес Кевин. — Простить не могу, но — понимаю. Море завораживает.

— Околдовывает…

— Я ведь тоже никогда не видел его раньше. Совсем как ты…

Я улыбнулась, повернув к нему лицо, чтобы он понял, что я говорю не всерьез:

— Давай останемся тут. Будем жить, как твой отец в тайском домике.

Не заметив того, я сказала об одном домике, как будто уже было решено, что мы должны жить вместе. Но Кевин тоже не обратил внимания на эту оговорку. Его заботило другое. Я и не ожидала, что его мысли могут сейчас быть заняты столь практическими вещами:

— У отца есть на что жить. А мы с тобой? У тебя ведь, сама говорила, хватит только на самый дешевый мотель. Здесь таких нет, Алисия… Хотя мне тоже хотелось бы задержаться тут.

— Прочитай еще что-нибудь, — попросила я, хотя это был с моей стороны чистой воды мазохизм.

Он покосился на меня:

— Тебе действительно понравились эти стихи? Но ты ведь наверняка и получше знаешь… Может, прочтешь что-нибудь из классики?

— Кевин! Это ведь твои стихи! Как ты можешь говорить, что они хуже?!

— Да это ведь… Алисия, такие стихи может написать любой. Для этого не нужно таланта. Для этого необходимо влюбиться, вот и все.

— Почему же у меня ничего не пишется? — пробормотала я озадаченно.

Кевин вздрогнул:

— У тебя? А ты… У тебя кто-то есть?

— Есть, — призналась я через силу. — Вернее сказать: и есть, и нет.

— Как это? Он женат?

— О господи! Нет, насколько я знаю.

— Почему же его… как бы нет?

Я не удержала вздох:

— Потому что… Он тоже не знает о том… как я к нему отношусь.

— Поразительно, — прошептал Кевин. — Неужели тебе тоже трудно признаться ему?

— Что же в этом поразительного?

— Такая девушка… Да тебе стоит только намекнуть, и он рухнет к твоим ногам.

Мне стало смешно, когда я представила Кевина, повалившегося мне в ноги.

— Не думаю. Хотя, может, попробовать?

— Почему бы нет?

— Написать стихи? Такие, как ты, я вряд ли смогу выжать из себя…

Кевин предложил без особого энтузиазма:

— А ты попробуй.

Чувствовалось, что ему и дела нет до того, что у меня из этого получится. И все же я решила рискнуть. Вобрав в грудь воздуха, я предупредила:

— Сейчас начну.

Он удивился:

— Прямо сейчас?

Я повторила его слова:

— Почему бы нет?

— Действительно… А ты запомнишь их, чтобы потом повторить ему?

— Пусть это тебя не заботит. Так… — Я засмеялась, откинув голову, — звезды весело подмигнули мне. — Ничего не выйдет! Я в жизни не писала стихов!

Откинувшись, Кевин растянулся на песке:

— Давай, Алисия, смелее! Ты же изучаешь литературу. Наверное, столько стихов прочла, что свои написать уже ничего не стоит.

— Читать чужие и писать свои — это не одно и то же.

Он согласился:

— Я знаю. Так ты рискнешь или нет?

— Ну, ладно…

Немного помолчав, я нерешительно начала: