Блюз бродячих собак - Карина Тихонова

— Где машина стоит?

Я объяснила.

— Господи, Элька, — застонал приятель. — Да это же в двух шагах от нужного места!

— Труд будет оплачен, — произнесла я магические слова.

Приятель немедленно оживился:

— Сколько?

«Жлоб», — подумала я.

— Он спрашивает сколько.

Девочка выхватила у меня мобильник и защебетала:

— Здравствуйте, я вас очень прошу, приезжайте, пожалуйста… Двести долларов. Мало? Тогда триста. Нормально? Да, сейчас расскажу.

Она довольно грамотно объяснила моему бывшему ухажеру, где стоит «Хаммер», и отключилась.

— Вот спасибо вам огромное! — сказала она радостно. — А то я уже не знала, что делать!

— Пустяки, — ответила я. — Сашка рядом живет, ему не сложно… Зря вы ему такие деньги пообещали.

— Господи, да хоть бы довез, — нервно ответила девушка. — Мне уже ничего не жалко. Я примерно час плутаю.

Я кивнула и волоча ноги отправилась к своему джипу. Смешно, но я действительно успела сродниться с машиной настолько, что стала считать ее своей. Даже жалко отдавать.

По дороге я подошла к скромной «Ладе», наклонилась к открытому окошку водителя и спросила:

— Вы не подскажете, как мне доехать до Курского вокзала?

— Через Покровку, — ответил мне шофер, дымя сигаретой.

— Это я и так знаю, — недовольно ответила я.

— Тогда чего спрашиваешь?

Я указала на перекресток и спросила:

— Поворачивать куда?

— Говорю же, на Покровку, — ответил водитель, недоумевая.

— Поняла! Налево, направо?

— Покровка?

— Нет, Елисейские Поля!

— Нету в Москве такой улицы, — явно гордясь своим интеллектом, ответил мужчина.

Я возвела очи к небу и посчитала до пяти.

— Так мне налево повернуть или направо?

Мужик ехидно прищурился:

— Давно за рулем?

Вот вам образчик разговора со среднестатистическим мужчиной. Любая женщина уже двадцать раз ответила бы на простой вопрос и сэкономила полчаса для более важных дел.

— Говорю же, нельзя бабам автомобиль доверять!

— Налево, направо?

— Да разве вы способны техникой управлять? В голове одни тряпки!

— Налево, направо?

— Вот ты, к примеру, колесо поменять в дороге сможешь, если придется?

Тут я не выдержала и рявкнула на всю улицу:

— А ты способен приготовить куриные котлеты де-воляй с грибной начинкой?!

Мужик поперхнулся. С его физиономии медленно сползла ехидная гримаса. Взглянуть на проблему под таким углом ему в голову явно не приходило.

— Не способен…

Я развернулась и пошла к своей машине, тихо пробормотав себе под нос так, чтоб не услышал собеседник:

— Вот и я не способна…

Честно говоря, даже не знаю, есть ли такое блюдо. Просто меня зацепила за живое пренебрежительная усмешка мужского превосходства.

— Эй, коллега!

Я обернулась.

— Направо!

Сразу произнести одно слово он, конечно, не мог!

Кипя от возмущения, я уселась за руль. Помню, как какой-то особо неумный журналист на пресс-конференции Светланы Хоркиной задал приме нашей гимнастики каверзный, как ему казалось, вопрос:

— А вы читали «Мастера и Маргариту?»

Ну, не идиот? Причем тут Булгаков? Правда, гимнастка сориентировалась мгновенно и отпарировала:

— А вы можете сделать двойное сальто на перекладине со сменой рук?

На мой взгляд, достойный ответ. Люблю девочек, скроенных по образцу «где сядешь, там и слезешь».

Главное мы выяснили. Поворот направо. Я бибикнула девушке за рулем жуткого танка, и «Хаммер» ответил мне мощным трубным гласом.

Моя чудная машинка послушно выехала из автомобильного ряда и двинулась по направлению к Садовому кольцу, свившемуся впереди асфальтовой лентой. Еще немного — и все. Я подгоню машину к дому доверителя и побеседую с его родными, если таковые имеются. А если не имеются, просто брошу ключ от машины в почтовый ящик квартиры. Я сторожем не нанималась.

Странная все же визитка для делового человека. Ни адреса конторы, ни домашнего номера, ни мобильника, ни факса. И потом, что это за название: «Никифоров и сын?» Купечество какое-то… Адвокатские конторы должны называться как-то солидней, как в Англии, например. «Уилсон, Уилсон, Уилсон и Брэдли». Красиво? То-то!

Потом мне стало интересно: мой доверитель, он кто? Никифоров-отец или Никифоров-сын? В любом случае, «Никифоров и Никифоров» звучит куда внушительней. Хотя нет, это опасно. Клиенты могут подумать, что у Никифорова случилось раздвоение личности. На почве частого столкновения с российскими законами.

Так я и ехала себе, не зная горя. Дорога стелилась под колесами, как коврик, машин вокруг почти не было. Вечер принес некоторое подобие прохлады, а вечерняя Москва, вся расцвеченная разноцветными огнями, выглядела расфуфыренной в пух и прах мещанкой. Может, и не слишком поэтический образ, но он мне куда больше по душе, чем Москва утренняя — бледная, не выспавшаяся, трясущая в недрах своих электричек зевающее стадо людей, опаздывающих на работу.

Поглощенная своими мыслями, я сначала не обратила внимания на пронзительный вой милицейской сирены где-то позади меня. Ехала я медленно, у самого края дороги, правил не нарушала…

Вой приближался. И сердце мое отчего-то обуяла тревога.

Милицейская машина поравнялась со мной. В окошко я увидела милиционера, делавшего мне какие-то знаки. Я опустила окошко, развела руками в знак того, что не понимаю. Может, отстанет…

Милиционер достал громкоговоритель, известный в народе под псевдонимом «матюгальник», и заголосил:

— Водитель автомашины за номерным знаком «двести сорок два эн эс», остановите машину!

Я похолодела. Номера моего автомобиля я посмотреть не удосужилась, но почему-то была уверена, что это мне.

Милиционер снова махнул мне рукой. Белый «Форд» обогнал мою черную машинку и стал прижимать меня к тротуару. И я подчинилась насилию.

Приткнулась к бордюру, дрожащими руками заглушила мотор и стала ждать неприятностей. А то, что они у меня будут, обещало сердце, стучавшее быстро-быстро, как у зайца.

Как это происходит в «Криминальной хронике?» Добры молодцы в вязаных шапках, натянутых на лица, высыпают из кузова грузовика, окружают преступников и издают крик, от которого холодеет душа:

— Всем выйти из машины! Руки на капот…!