Пять лет замужества. Условно - Анна Богданова

Варенька была очень умна и осмотрительна – она умудрилась уже через год получить однокомнатную квартиру в Москве благодаря тому, что весь год она просто-напросто сопровождала одного очень влиятельного чиновника на банкетах, в загородных поездках по выходным, провела с ним две недели на море. И не более того! Между ними так и не произошло той близости, о которой мечтал Варенькин покровитель (поджарый и довольно интересный её поклонник, имени которого автор не может раскрыть читателю по ряду причин, одной из которых является та, что человек этот был слишком известен в свое время) – девушка только год была украшением его жизни.

Заполучив квартиру, красавица тут же рассталась с господином... Хотя, пардон, в те годы господ в нашей стране не было – были одни только товарищи! Назовём его условно товарищ А. Бросив товарища А, Варенька буквально через неделю схлестнулась с товарищем Б, который занимал и пост повыше товарища А, и возможностей имел куда больше, чем его предшественник. Б страдал. Ему было мало платонических, чисто духовных отношений с юной девой – он молил о любви плотской, горячо шепча ей на ушко о своих желаниях и мечтах, и до того дошептался, что Анфисина тётка вообще пожалела, что связалась с ним, но пораскинув мозгами, заявила влюблённому в неё до одури обожателю, что она девственница, тонко при этом намекнув – мол, невинность свою просто так никому не отдам, и точка. Б в лоб, напрямую, спросил, что она хочет в обмен за свою непорочность (Б вообще отличался прямолинейностью, вечно он резал правду-матку, за что, собственно, и пострадал в дальнейшем – был уволен с занимаемой должности, смещён самым гнусным и отвратительным способом – его заместитель подстроил все так, что Б был уличён на месте преступления при получении взятки в собственном кабинете). Варенька, не долго думая, выпалила, что её сбережённая девственность вполне может стоить роскошной трёхкомнатной квартиры в доме на набережной. Через полгода юная дева получила желаемое, перестала быть девой и вскоре рассталась с товарищем Б в надежде подцепить на крючок рыбу покрупнее. И, надо заметить, ей это удалось. Вообще до сорока лет она только и делала, что занималась этаким несколько необычным видом спорта – ловлей крупной рыбы. За эти годы она сумела обольстить до безумия гражданина В, очаровать министра путей сообщения – товарища Г, влюбить в себя до самозабвения посла одной дружеской страны – господина Д... И алфавита не хватит, чтобы перечислить всех воздыхателей Яблочкиной, впрочем, речь в нашем романе идёт не о Варваре Михайловне и не о её многочисленных и влиятельных поклонниках, больше читателя интересует вопрос о завещании с условием, которое Анфиса должна была выполнить во что бы то ни стало, дабы заполучить немалое наследство, которое Варвара и сколотила благодаря своей магической силе притяжения, уму и красоте.

Тут читатели, а скорее всего читательницы, могут, конечно, усомниться и воскликнуть с подозрением и недоумением в голосе:

– Да кто ж поверит, что посредством мужской части населения можно скопить такой огромный капитал?! И счёт в швейцарском банке с невероятным количеством нулей, и двухэтажный особняк в Подмосковье с садом, в котором, по словам автора, заблудиться можно! И три килограмма золота с бриллиантами! Всё это надумано! Притянуто за уши! Не может такого быть! Это мужики с нас, с бедных женщин, сорвать хоть что-нибудь норовят, а вы нам о каких-то трёхкомнатных квартирах с двумя туалетами талдычите!

Тут не только я соглашусь с многоуважаемыми читательницами, но и Варвара Михайловна, если б была жива, тоже бы подписалась подо всеми этими словами обеими руками. Только нужно учесть, что все вышеописанные поклонники дарили свои чувства и щедрые подарки красавице Яблочкиной в шестидесятые годы прошлого столетия, а тогда, как говаривала Анфисина тётушка, мужчины умели ценить женскую красоту, не были столь корыстными, инфантильными, жадными и эгоистичными, как в веке нынешнем.

– Лучше вообще с мужиками не связывайся! – учила племянницу Варвара Михайловна ещё до своего падения со стремянки. – От них теперь одни проблемы. И помочь не помогут бедной одинокой девушке, а только дрянью какой-нибудь заразят! Ох, Фиска, ты не представляешь, сколько новых венерических болезней появилось со времени моей юности! И откуда они только берутся! Аж подумать страшно! Потом эти нежелательные беременности – тоже ничего хорошего...

– А как же любовь? – спрашивала Анфиса.

– Какая любовь! В своём ли ты уме, душечка?! Запомни: любовь хуже геморроя! Одни нервы, пустые ожидания, унижение и потерянное время! Сама я не любила, но знаю об этом губительном чувстве всё – во-первых, приятельницы делились со мной своим горем, а потом все мои поклонники этой заразой переболели, отчего только материально пострадали. Вот тебе и любовь!

– Но ведь замуж-то выходить надо! – не отступалась наша героиня.

– У тебя квартира есть?

– Есть.

– Деньги есть?

– Ну, да. Хватает.

– Работа твоя нравится? – спросила тётка, и Анфиса задумалась тогда – представила, что бы она делала, не будь у неё лотка с лифчиками и трусами, ужаснулась, потому что без торговли нижним бельём жизнь её стала бы пустой, никчёмной и неинтересной, и ответила:

– Работу я свою люблю.

– Так зачем тебе замуж? Что-то я никак этого не пойму! – недоумённо воскликнула тётка. Судя по всему, поняла она это только тогда, когда сломала шейку бедра и пообщалась с верующей фанатичкой из церкви «Благостного милосердия и щемящей сострадательности» Натальей Егоровной Уткиной, иначе не стала бы приписывать к завещанию нелепое и абсурдное условие на оборотной его стороне. Это же надо потребовать от племянницы найти мужа в захолустном городе N и ухитриться женить его на себе за три месяца! – С мужиками в наше время можно связаться лишь в двух случаях – если у тебя головы на плечах нет или если тебе от данной особи что-то нужно, при этом зная наверняка, что он сможет помочь.

Однажды Распекаева имела глупость привести к Варваре Михайловне Юрика Эразмова. Тётушка встретила его хорошо, коньяка предложила, вдоволь насмеялась с ним и даже, вспомнив старое, принялась кокетничать, но потом, когда племянница посетила её одна, раздражённо крикнула, не дав Анфисе с дороги отдышаться:

– Не нужен тебе этот Юрик! Он пустой человек! Фантик, воздухом надутый! Фантик! – «фантиками» тётка называла тех мужчин, которые ничего не могли дать женщине, а рождены на свет только для того, чтобы трепать нервы прекрасной половине человечества. – И поверь уж ты моему опыту! Твой Эразмов – игрок! Больной человек! Неровен час, он тебя разорит! – Анфиса не говорила ни слова – она знала, что в данный момент лучше всего помалкивать. – Скажи честно, – вкрадчиво спросила Варвара Михайловна, – он у тебя уже просил денег?

– Пойду чай заварю, – Анфиса попыталась сменить тему и хотела было встать, потому что сей разговор ей был малоприятен – Эразмов уже не раз просил у неё денег, а точнее, он постоянно их у неё требовал, но тут надо отдать должное нашей героине – она за четыре года близких отношений с азартным до болезненности Юриком не дала ему ни копейки. Как бы он ни умолял её, как не заверял, что отыграется и отдаст, как бы не шантажировал сброситься на спор с девятиэтажного дома, какие бы золотые горы он не обещал, Распекаева отвечала всегда одно и то же: «У меня в кошельке сто рублей, все остальные деньги вложены в дело». Героиня наша в этом отношении была всё равно что кремень. К тому же если Юрик выигрывал и у него заводились деньги, он запросто с ними расставался, может оттого, что они так легко к нему приходили. Если Эразмов не играл, то все финансы, которые у него имелись, он, не задумываясь, спускал на даму сердца, преподнося ей довольно необычные сюрпризы.