Поворот налево - Нэнси Уоррен

– Она была невероятно предприимчивой женщиной, – сказала Эмили, проследив за его взглядом. – Она построила это заведение в конце XIX века. Разумеется, это был бордель, но она разбогатела и в итоге вышла замуж за одного из основателей города. Мне всегда казалось, что он просто устал платить, приходя сюда. Она переехала в большой красивый дом, и все закрывали глаза на то, что она по-прежнему управляла «Дамой с сомнительной репутацией». И с тех пор заведение передавалось от матери к дочери. Моя бабушка хозяйничала здесь, когда доктор Эммет Бивер приехал в город и открыл свой санаторий.

– А как он отнесся к ее бизнесу? Не осуждал? Она рассмеялась:

– Он не был ханжой. Доктор Бивер считал, что сексуальное облегчение необходимо для здоровья человека. Я думаю, он был эксцентричным гением, специализировавшимся на психиатрии. Всегда следил за новыми веяниями. А еще он увлекался электричеством! У него была теория, что по телу человека проходят несколько электроцепей. И пока не замкнуть одну из цепей, все в теле работает слаженно.

– Электричество, значит?

– Я знаю, что сейчас это звучит немного наивно, но в те далекие дни у него было много последователей. Он верил, что сексуальная система особенно подвержена разрушениям, а это, в свою очередь, может повлиять на все остальное. Так что он стимулировал свободный поток импульсов, приводящий к естественному освобождению.

– Это называется оргазмом.

– Вот именно. Многие женщины страдали от того, что сами называли истерией. Он был одним из первых, кто внедрил вибратор.

– Ты хочешь сказать, что первые вибраторы использовались докторами, чтобы лечить истерию?

– Пикантно, не правда ли?

– И твой дед был одним из этих знахарей?

– Он не был знахарем. Он помогал женщинам, которые никогда не знали, что такое удовольствие. Мне кажется, что после того, как доктор указывал им направление, они справлялись сами.

– А теперь они заказывают вибраторы в виде помады по почте!

Джо поверить не мог, что стоит на пороге номера дешевого отеля и обсуждает подобные вещи с владелицей заведения. И что еще смешнее, его это заводило. Впрочем, он подозревал, что Эмили могла говорить о чем угодно, хоть о домашних консервированных помидорах, его бы все равно это заводило.

– Я электризуюсь каждый раз, когда дотрагиваюсь до тебя или целую.

Эмили выглядела очень уязвимой. Интересно. Она могла говорить о сексе и сексуальных теориях, но когда он попытался воплотить свою собственную крохотную теорию в жизнь, она стушевалась. Ее взгляд затуманился, а брови сошлись на переносице.

Джо притянул ее к себе так быстро, что она не успела запротестовать. Ее сердце забилось быстрее в груди, он видел это по жилке на ее шее.

– Ты чувствуешь это электричество между нами?

– Это не электричество, – глухо сказала она.

– А это? – И он поцеловал ее долгим и страстным поцелуем. У него по спине побежали мурашки. Такого не случалось с другими женщинами. Джо не мог решить, играет ли он с огнем, соблазняя хозяйку отеля, или дело в нем и Эмили, в том, чего раньше он просто не знал. Он искренне надеялся, что первое, потому что с этой женщиной у него не было будущего, даже на короткое время. Ему скоро уезжать, а о том, чтобы просить ее уехать из Бивертона, не могло быть и речи. Он попытался представить ее идущей рука об руку с ним по Бродвею и почувствовал – Боже, он почувствовал покой, словно так и должно быть, и где вообще она была раньше?

Теперь, когда Джо сам испугался больше, чем напугал Эмили, он медленно отстранился, оставив ее в недоумении.

– Что ж, – сказал он и провел указательным пальцем по ее повлажневшей нижней губе. – Пожалуй, твой дед в чем-то был прав.

– Возможно.

– Слушай, раз «Дама с сомнительной репутацией» переходит по наследству, что случилось с твоей мамой?

– Ну, ее воспитали строго по методу доктора Вивера. Все, что доставляет удовольствие, – это хорошо, если не причиняет вреда тебе и окружающим. Первую часть она быстро усвоила, но когда обнаружила, что беременна, то не захотела оставаться здесь, быть матерью для нее оказалось неинтересно.

Эмили говорила так, словно речь шла о ком-то постороннем. Джо не чувствовал горечи в ее голосе, но в нем закипал гнев.

– И что же она сделала?

– Уехала. Родила меня – назвала в честь Эммета и Луизы – и уехала, чтобы жить своей жизнью.

Джо уже при первой встрече решил, что, судя по имени, мама у нее была большим оригиналом.

– Но разве она не унаследовала «Даму с сомнительной репутацией»?

– Нет, Патрис оставила заведение мне. Матери оно было не нужно. Она стала исполнительницей экзотических танцев и заработала себе имя.

– Ясно. – И ему действительно было ясно. Эта прекрасная молодая женщина застряла здесь и присматривает за ходячим антиквариатом. Ему захотелось вырвать ее из бедлама под названием Бивертон.

– Я первая женщина в семье за пять поколений, кто не занят в секс-индустрии. Белая ворона.

– Что ж, – сказал Джо и притянул ее ближе, – и насколько ты респектабельна?

В его глазах она обнаружила чувства, которые заставили ее забыть об осторожности и встать на путь своих распутных предков.

Вероятно, в наследство от «интимных целительниц» ей досталось больше, чем она сама того хотела, потому что с той минуты, как Джо сказал ей о своей проблеме со сном, она не переставала думать о своем участии в его исцелении.

Слишком давно у нее не было мужчины.

Пламя внутри ее бушевало, стоило ему оказаться поблизости. Правила, напомнила она себе, создаются для того, чтобы их нарушать. Даже если это ее собственное правило не спать с постояльцами. Бивертон, в конце концов, свободный город.

Здесь не запрещалось любить.

Затем у него зазвонил телефон, и бизнесмен в Джо взял верх. Он направился в сад, а она поклялась, что никогда не обзаведется сотовым телефоном.

Эмили насвистывала что-то, готовя свои знаменитые кексы с цукини, морковью и орехами на завтрак, чтобы подать их к столу утром. Во всяком случае, они были бы всемирно знамениты, если бы их попробовал хоть кто-нибудь за пределами Бивертона, штат Айдахо.

Джо понравятся ее кексы. Эмили была уверена в своей стряпне, и все благодаря особой комбинации пряностей, которую ни одна пекарня не могла переплюнуть.

Она слышала, как он разговаривает по телефону в ее кабинете. Этот человек мог заниматься делами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Каждый раз, как она отрывала его от сделок, он выглядел таким удивленным! Сегодня она собиралась отвлечь его надолго. Ванна с маслами, слабые извинения за халатик и целая ночь вдвоем. И если он хочет дотронуться хоть до каймы ее халата, пусть выключает мобильный.

Эмили как раз добавляла корицу, когда краем глаза заметила в окне крадущееся движение. Жизнь в Бивертоне научила ее не верить своим глазам. Она подошла к двери, открыла ее и выглянула наружу.