Опоздавшая - Оливия Голдсмит

— Вся моя сперма теперь только для тебя.

У него были длинные руки, и ей было так хорошо в его объятиях. Он был высок. Ей нравилось чувствовать себя маленькой рядом с ним. Она прижалась к нему всем телом.

— Знаешь, Карен, я люблю тебя, — сказал Джефри.

— Если любишь — докажи! — прошептала Карен, и они повалились на постель, изголодавшись друг по другу.

А потом… она лежала в его объятиях, завернутая в складки прекрасной простыни, и смотрела на его профиль. Он был совершенным, и если бы она могла отлить такой в золоте, то его приняли бы за профиль императора на римской монете. Карен провела рукой по груди мужа и дальше — по тонкой и мягкой полоске волос через живот и ниже — к паховой области. Ощущение было сладостным. Он был так сладок.

— Я стала подумывать о матери, — пробормотала она.

Джефри, готовый заснуть, отвернулся.

— Она не надоела тебе за сегодня? — спросил он.

— Я имею в виду родную мать.

Он не ответил, и несколько минут длилось молчание. Карен начала думать, что муж заснул.

— А зачем? — вдруг спросил Джефри и вздохнул.

— Не знаю. Мне просто хочется ее найти.

Он перевернулся на спину, чтобы видеть ее.

— Зачем открывать новую банку с червями? — спросил он. — У нас достаточно неприятностей и без этого.

Он вытянул левую руку из-под одеяла, чтобы Карен могла удобнее прильнуть к нему. Ей было спокойно рядом с его большим и теплым телом.

— Джефри, скажи честно, ты не очень огорчен… насчет ребенка?

Он обнял ее покрепче.

— Карен, мне кажется, я давным-давно смирился с этой мыслью. Нам так много везет. Почему должно везти во всем? Зачем искушать судьбу?

— Не поддавайся предрассудкам, — ответила она, хотя сама не была от них свободна. — Как бы то ни было, но мы можем добиться всего, чего хотим. Я собираюсь завтра позвонить Сиду, чтобы он начал хлопотать о приемном ребенке. Я уже переговорила с Джосс, у которой хорошие связи в Техасе.

Джефри перевернулся на бок, откатившись от нее, и схватился за голову руками.

— О чем ты мелешь?

— Об удочерении или усыновлении ребенка частным образом. Это более дорого, но намного легче, чем пройти официальную государственную процедуру. Мы уже недостаточно молоды. А в Техасе полно детей, от которых отказываются родители.

— Знаешь, что с тобой не так? Дело не в твоих яичниках, у тебя плохо с головой. Ты одержима. Это у вас в семье.

— Что?

— Твоя мать одержимая, сестра и племянница тоже. Вы все свихнулись на детях.

Карен подумала, не стоит ли напомнить ему, что если такое наваждение действительно присуще этой семье, то оно не могло генетически перейти к ней.

— В чем одержимость? Ты не хочешь ребенка?

— Карен, я не хочу чужого ребенка, особенно из Техаса. Я нью-йоркский еврей. Что мне делать с маленьким ковбоем?

— Любить его.

Джефри отодвинулся от нее и сел на кровати.

— Подожди минутку. — Голос звучал холодно. — Мне всегда казалось, что мы можем прожить и без младенца. Это все твои причуды. Я делал все от меня зависящее. А теперь выяснилось, что мы не можем родить своего ребенка. Ладно, что ж, ладно! Я признаю факт. Но я не хочу выращивать чужих детей.

Карен почувствовала, как у нее стянуло живот и покрылась мурашками кожа на ляжках и спине. Она тоже села и поглядела на мужа. Он выдержал взгляд.

— Постой, Карен. Не надо так глядеть на меня. Я не хочу осуждающих взглядов. Ты не могла ждать от меня ничего другого. Мы никогда не говорили об этом раньше. Это не было запасным вариантом. Усыновление не входило в наши планы. Ты ни в чем не можешь быть уверена, если ввяжешься в такое дело.

— Я никак не предполагала, что ты будешь возражать против этого.

— А ты никогда и не спрашивала моего мнения. Ты хотела иметь собственного ребенка. Об этом мы говорили. Не чтобы я пришел в восторг от этой идеи; мужчины редко хотят детей. Это естественно. Но то, что ты задумала, — противоестественно. Посмотри, что при этом случается. Вспомни хоть эту Вуди Аллен. Или Берта Рейнольдса, или Лони Андерсон. Когда знаменитость усыновляет ребенка — всегда одни неприятности. Все кончается возвращением родившей ребенка матери и сердечным припадком у приемной. Не говоря уже о том, что ты в этом случае играешь в генетическую рулетку. Разве не был Сын Сэма приемышем? Этот убийца из Лонг-Айленда? Я повторяю: никогда не известно, что из этого получится.

— Но, Джефри, я тоже приемыш!

— Да, но не мой. Я знал, что тебя удочерили, но я также знал, кто ты такая и что собой представляешь. Это совсем другое и не имеет отношения к вскармливанию отпрыска какого-то безграмотного, похотливого бродяги из грузового гаража. Как можно угадать, что из них выйдет!

— Я не могу поверить, что это говоришь ты!

Так вот почему он был так холоден, когда она сказала о своем желании найти настоящую мать! Карен вытянула руку и коснулась его плеча. Уж не думает ли он, что и она — отпрыск похотливого подзаборного бродяги? А может быть, так оно и есть? Она поняла, что не посмеет спросить его об этом.

— Джефри! Ну пожалуйста…

Джефри скинул ее руку со своего плеча.

— Я не могу поверить, что ты просишь об этом, — сказал он.

Он опустил ноги с кровати, встал и пошел через комнату. Свет от окна осветил его плечо, а потом и все его высокое и стройное тело.

— Ты куда собрался? — спросила она.

— Пойду приму душ.

Карен показалось, что он хочет уйти, чтобы не ударить ее.