Тепло наших сердец - Нора Робертс

— Подписи нет. По крайней мере, я ее не заметила.

— Тогда откуда вы знаете, что это шедевр?

— Знаю, и все. Это моя профессия. Картина написана талантливо! А еще она написана с огромной любовью и уважением к тем, кто на ней изображен. Такое нельзя имитировать. И если Ровена и Питт задумали что-то недоброе, почему они ничего не предприняли вчера вечером, когда мы собрались у них в доме? До моего приезда Дана была с ними одна. Можно было стукнуть ее по голове, заковать в цепи и запереть в темнице. А потом проделать то же самое со мной и Зоей. Или подмешать нам что-нибудь в вино. Я много думала, задавала себе все эти вопросы и знаю ответ. Они верят в то, что рассказали нам.

— Вам от этого легче? Ладно. Но кто они такие? Откуда взялись? Как попали в Ворриорз-Пик? Зачем?

— Вот и выяснил бы вместо того, чтобы пугать людей, — предложила Дана, входя в гостиную.

— Как Зоя? — спросила Мэлори.

— Ты своего добился. Теперь она боится, что кто-то хочет использовать ее ребенка для человеческих жертвоприношений. — Дана ткнула кулаком в плечо Флинна.

— Послушай, если ты не хотела, чтобы кто-то указывал на изъяны в вашем плане, не нужно было устраивать собрание в моем доме. Так что выкладывай все, что тебе известно о Ровене и Питте.

Флинн записывал, умудряясь воздерживаться от язвительных замечаний по поводу скудности информации.

— У кого-нибудь сохранилось приглашение?

Мэлори достала из сумочки письмо и протянула ему.

— Ладно, попробую что-нибудь разузнать.

— А в сказке вашей бабушки говорилось о том, где спрятаны ключи?

— Нет. Только о том, что их не может повернуть рука богов. Сие открывает широкий простор для фантазии.

Кода Мэлори ушла, Флинн поманил Дану пальцем и направился на кухню.

Это было печальное зрелище: старые латунные краны, белые, в золотистую крапинку столешницы и разрисованный под кирпич линолеум на полу.

— Когда ты собираешься отремонтировать кухню? Это ужасно.

— Всему свое время, моя прелесть. Всему свое время. — Он достал из холодильника бутылку пива и вопросительно посмотрел на сестру.

— Не откажусь.

Флинн вытащил вторую бутылку и открыл пиво висевшей на стене открывалкой в форме белозубой блондинки в бикини.

— А теперь расскажи, что тебе известно о Мэлори Прайс, необыкновенно привлекательной девушке с большими голубыми глазами.

— Мы только вчера вечером познакомились!

— Ну и что из этого? — Он замер с бутылками в руках. — Женщины видят друг друга насквозь. Нечто вроде телепатии. Чем больше женщине нравится или не нравится другая женщина, тем больше она о ней знает. Этот феномен подтвержден научными исследованиями. Выкладывай или останешься без пива.

Дане не очень-то и хотелось пива, пока Флинн не использовал его как приманку.

— Почему тебя интересует именно она? Отчего не Зоя?

— Мой интерес к Зое чисто теоретический. Но я не могу начинать безумный и страстный роман с Мэлори, пока не узнаю обо всех ее тайнах и желаниях.

— Меня тошнит от тебя, Флинн.

В ответ он поднес бутылку пива к губам и сделал большой глоток, держа вторую бутылку так, чтобы Дана до нее не дотянулась.

— Ты путаешь меня со своей глупой собакой, которая выпрашивает печенье. Ладно, расскажу, но только для того, чтобы всласть посмеяться, когда она тебя отошьет. Мне Мэлори понравилась. — Дана протянула руку за пивом. — Умная, честолюбивая и впечатлительная, но не наивная. Работала, как ты знаешь, в «Галерее». Ее только что уволили из-за скандала с новой женой владельца. И поскольку Мэлори прямо в лицо назвала супругу босса глупой плебейкой, я делаю вывод, что такт и дипломатичность могут ей изменить, и тогда мало никому не покажется. Она любит дорогую одежду и умеет ее носить, но слишком много на нее тратит, из-за чего оказалась на мели. Правда, сегодня утром на нее, как и на нас с Зоей, свалилось неожиданное богатство. В настоящий момент у Мэлори никого нет, и она хотела бы завести собственное дело.

— Все ясно. — Флинн сделал еще один большой глоток. — Она ни с кем не встречается. Храбрости ей не занимать. Не только возражает жене босса, но и не боится ехать одна в самый жуткий дом в западной Пенсильвании.

— Я тоже поехала.

— У нас с тобой не может быть страстного, безумного романа, дорогая. Это было бы ошибкой.

— Ну, теперь меня точно тошнит!

Флинн наклонился и поцеловал ее в щеку. Дана улыбнулась.

— Почему бы тебе не переехать сюда на пару недель?

В темно-карих глазах полыхнула ярость.

— Перестань опекать меня, Флинн!

— Не могу.

— Если я не переехала к тебе, когда оказалась без единого цента, зачем мне это сейчас, когда я разбогатела? Ты же знаешь, что я люблю независимость — как, впрочем, и ты. Тут уж ничего не поделаешь! Вряд ли из Ворриорз-Пик ночью спустятся гоблины, чтобы украсть меня.

— Будь они гоблинами, я бы не беспокоился. — Зная Дану, Флинн не настаивал. — Может быть, расскажешь своей новой подружке Мэлори, какой я замечательный парень? Умный, сильный и нежный.

— Хочешь, чтобы я ей лгала?

— Ты злюка, Дана! — Он снова приложился к бутылке. — Настоящая злюка!

Когда ушла и Дана, Флинн поднялся в студию на втором этаже. Он предпочитал называть эту комнату студией, а не кабинетом — кабинет ассоциировался с работой. Нет уж, увольте! В студии можно дремать, читать или просто размышлять, уставившись в одну точку. И работать можно, но не обязательно.

В комнате стояли большой письменный стол и два широких кожаных кресла, при взгляде на которые казалось, что в них можно утонуть. Разумеется, у Флинна Хеннесси была картотека, но он замаскировал ее под незатейливые шкафчики. Одну стену занимали фотографии кинозвезд сороковых и пятидесятых годов.

Если все валится из рук, можно расслабиться в кресле и провести час в блаженном одиночестве, созерцая красавиц.

Флинн включил компьютер, переступил через Мо, который уже развалился посреди комнаты, и достал еще одну бутылку пива из маленького холодильника, установленного под крышкой стола.

Такая конструкция казалась ему чрезвычайно удобной.

Затем он сел, повертел головой, словно боксер перед очередным раундом, и приступил к поискам.

Если в виртуальном мире есть хоть какие-то сведения об обитателях Ворриорз-Пик, он их разыщет.

Сладкоголосая сирена информации, как всегда, затянула его. Пиво давно согрелось. Прошел час, потом второй, к концу подходил третий. Наконец у Мо истощилось терпение, и пес толкнул лбом кресло с такой силой, что Флинн чуть не вылетел из него.

— Черт! Ты же знаешь, я этого не люблю! Мне нужно еще пару минут.