Звезды над океаном - Кэтрин Манн

А вот другая его сторона беспокоила ее. Она прислушалась к тому, что он говорит.

— Ты не сможешь как следует позаботиться о себе, Брук, оставаясь в одиночестве, ты не находишь? Хочешь, я перееду в твой розовый дворец? Или предпочитаешь, чтобы о тебе заботился кто-то из твоей семьи?

Мысль о том, чтобы отправиться к Гаррисонам и снова встретиться с матерью, заставила ее вздрогнуть.

— Не очень-то честно для парня, который клялся, что не собирается меня обдуривать.

— Я просто показываю тебе все возможности. — Он отодвинул ее волосы и нежно погладил шею. — А у тебя есть предложения получше?

Бриттани готовилась к свадьбе, и теперь, когда она лишилась помощи Брук, это займет у нее еще больше времени.

— Я вполне могла бы нанять кого-то.

— Зачем? У меня уже есть прислуга. — Он провел пальцем вдоль ее позвоночника, потихоньку разминая мышцы. — Подумай об этом. Раз наши любовные свидания теперь должны прекратиться, мы могли бы узнавать друг друга, просто живя в одном месте. Поверь, это самый правильный путь к объединению.

Она выглянула в окно. Автомобиль ехал дальше и дальше вдоль побережья, пальмы проносились мимо одна за другой. На набережной катались роллеры, несмотря на то, что заметно похолодало. На пешеходных дорожках толпились туристы.

В доводах Джордана определенно был смысл. Однако подумала Брук, нет ли у него каких-нибудь тайных мотивов?

— Да, я не смогу заниматься сексом, пока доктор не разрешит…

— Она меня предупредила, — нахмурился он, — строго-настрого.

Она усмехнулась, представив себе эту беседу.

— Любовная жизнь заканчивается, когда ждешь ребенка, да?

— Да уж. — Он наклонился к ее голове, вдыхая запах ее волос. — Я так соскучился по тебе, слов нет… Но если ты можешь обходиться без секса, то и я смогу.

Никакого секса. Она задумалась о том, чего лишилась. Без ласковых прикосновений Джордана воздержание может оказаться очень тяжелым.

— Ты серьезно предлагаешь нам пожить вместе?

Она приглядывалась к нему, готовая заметить малейшее неверное движение, любой знак, который показал бы, что его усилия направлены лишь на одну цель— подрыв империи Гаррисонов. Но эта нежность и задумчивость в его серьезном взгляде… Брук была невольно тронута.

— Совершенно. И если ты не хочешь подумать о своем здоровье, подумай о ребенке.

А вот это уже было нечестно. Джордан оставался Джорданом. И единственный действительно неотразимый аргумент, с которым она не могла спорить, — это он сам…

— Хорошо. Но я хочу установить некоторые основные правила.

— Это честно. — Он смотрел на нее голубыми глазами, в которых было то самое выражение, которое он использовал на переговорах, — «придем к наилучшему соглашению».

— И ты должен пообещать их выполнять.

— Ты тонко улавливаешь нюансы, — Джордан подмигнул, и юмор смягчил его серьезность. — Слышал, за столом переговоров ты такая же жесткая, как другие члены твоей семьи.

— Еще один сомнительный комплимент. — Хотя Брук должна была признать, что, будучи миротворцем в семейных отношениях, она наслаждалась своей довольно агрессивной деловой манерой. — Но вернемся к правилам. То, что я переезжаю к тебе, не означает, что я изменила свои взгляды на брак.

Перспектива замужества по-прежнему страшила ее, а она не хотела думать ни о чем, что могло бы выбить ее из колеи.

— Понял.

— И думаю, будет лучше, если мы будем спать в разных постелях.

Она имела в виду, что у нее были кое-какие секреты, которые она не готова была ему доверить.

В уголках глаз у него собрались веселые морщинки.

— Боишься, что не сможешь устоять?

— Ты преувеличиваешь свое «эго».

— Или чувство юмора. — Он улыбнулся и прикоснулся пальцем к ее губам. — Пытаюсь вызвать улыбку на твоих губах.

Его мягкое движение затронуло в ней какие-то спрятанные чувства.

— Прости. Я просто… напугана.

Вся веселость сразу ушла из его глаз, и он обнял ладонями ее лицо.

— Ох, проклятье, конечно, ты боишься.

— Я бы не волновалась, если бы дело касалось только меня, но я беспокоюсь за ребенка, а это уже слишком много для меня.

— Доктор запретил тебе беспокоиться. — Он погладил ее по животу с такой нежностью, что Брук так и не решилась помешать ему. — Думай о чем-нибудь другом.

Она отогнала страхи, признав, что он прав и она должна постараться ради ребенка.

— Например?

— Ты уже выбрала имя?

Лимузин остановился на переходе, пропуская пешеходов. Она чувствовала тепло его руки.

— Я подумаю об этом, когда ребенок перестанет прятаться от ультразвука. Тогда будет видно, какое нам имя выбирать — для мальчика или для девочки.

— Нам?

А что, он сомневался, что она помнит о нем?

Что ж, это еще одно подтверждение того, насколько плохо Джордан ее знает, если думает, что она откажет ему в принятии такого важного решения.

— Разумеется, ты должен сказать свое слово, если только не придумаешь чего-нибудь чудовищного. Как звали твою мать?

— Виктория.

— Ты так назвал свой отель… — пробормотала она удивленно.

Почему же она этого не знала? Еще одно напоминание о том, как много им еще предстоит узнать друг о друге, прежде чем она сможет подумать о том, чтобы связать свою жизнь — и судьбу — с этим мужчиной.

Он пожал плечами.

— Это так трогает… — Хотелось бы ей быть настолько же близкой с их собственным ребенком. И как сильно это отличалось от отношений с Бонитой! — Мне жаль, что моя мать так вела себя.

Он бросил на нее быстрый взгляд. Холодный, непрощающий.

— Тебе не за что извиняться.

Но Брук все еще чувствовала себя виноватой, потому что пять месяцев назад не подумала о том, к чему может привести ее поведение.

— Первый раз, когда я пригласила тебя на ужин, тебя ударил мой брат…

— Ты хочешь сказать, он попытался меня ударить, — уточнил Джордан.

Мужское «эго». Она подавила смешок.

— Именно, — сказала она и все-таки прыснула. — А на следующий раз, когда мы оказались у нас дома, моя мать ринулась в атаку, хорошо хоть не с кулаками.

— В тот раз ты пострадала. Мне следовало вмешаться раньше.

Как будто это что-нибудь изменило бы. У нее дрожали руки, когда она положила бутылку с водой рядом на сиденье.

— Никто не может ее остановить, когда она вот так сходит с катушек.