Испорченная истинная - Вера Добрая

Впервые я был растерян настолько, что не понимал, как действовать дальше. Нет, в своих желаниях я нисколько не сомневался, но не имел чёткого понятия, как лучше всего получить желаемое.

Простояв на дороге четверть часа, снова завел мотор и уже без всяких сомнений направился к Мальцевым. Какая мне вообще разница кто что подумает? Тем более девчонка, которая вообще не имеет права голоса по нашим традициям, а с ее историей рождения она и подавно должна быть на седьмом небе от счастья, что, такой как я, обратил на нее внимание. Да, я не смогу на ней жениться, но зато обеспечу прекрасную, беззаботную жизнь. Ей не придется терпеть эти скучные до тошноты посиделки, сопровождая меня, и не нужно будет спешить рожать мне наследников, потому что это всё ляжет на плечи Карины. Адель просто должна понять и принять свою судьбу. То, что я собирался ей предложить, никогда никто не предложит, потому что, во-первых, не у всех есть такая возможность, а, во-вторых, я попросту не допущу этого. Она моя…

Глава 11. Адель

Не знала, сколько именно по времени мне удалось поспать, но когда в дверь постучали, открыв глаза, не ощутила себя отдохнувшей. Возможно, это потому что усталость не физическая, а душевная, и я не скоро смогу отпустить и уж тем более забыть о случившемся.

Противные духи мачехи забились в ноздри раньше, чем я открыла дверь и впустила ее в свою комнату. Эта гадина смотрела на меня с победной улыбкой и даже не пыталась отрицать свою причастность к похищению.

– Ну как? Нравится чувствовать себя шлюхой, дрянь? – тихо рыкнула и сложила руки на груди, вероятно испытывая невыносимую гордость за свой поступок.

А мне нечего ей было ответить. Я ничего не могла сделать или изменить, поэтому просто молча вернулась в постель. Если Алевтина пришла сюда, чтобы увидеть мои слёзы, то их больше не будет, внутри меня пустыня, и скорее всего источник положительных эмоций уже никогда не возродится и не обретёт былую силу. Раньше в трудную минуту мне помогало рисование, но сейчас мне не хотелось даже этого.

– Молчишь? Правильное решение, да только запоздалое, – усмехнулась женщина. – Ладно, я не за этим пришла. Одевайся и спускайся вниз. Приехал Рамиль и хочет повидаться с тобой.

В голосе мачехи было столько ехидства, что стало тошно. Неужели всё это произошло из-за дурацкой неуместной шутки этого гада?!

– Что ему от меня нужно? – спросила, не испытывая никакого желания лицезреть эту высокомерную морду.

– Я не знаю. Он в кабинете с Игнатом, а меня послали за тобой.

Хочу – не хочу, а выбора-то у меня, по сути, не осталось. Если раньше я могла хоть как-то надеяться на защиту и поддержку отца, то теперь думать о подобном смешно. Игнат Захарович слишком ценит своё честное имя, дорожит семьей и чтит традиции, я же сейчас, как грязное пятно на белом покрывале, которое хочется как можно скорее застирать. Я люблю отца… Несмотря ни на что, люблю и не хочу, чтобы он или Карина или даже эта мегера Алевтина очутились за пределами стаи с позорным клеймом на затылке. Потому что я наполовину человек, и во мне есть чувство сострадания к ближнему, жаль, что зверям окружающим меня это чуждо.

– Хорошо. Я спущусь через пару минут, – покорно ответила, поднялась на ноги и подошла к шкафу, чтобы переодеться.

– Уж слишком ты покорная. Признавайся, задумала что-то? – прошипела Алевтина, больно схватив меня за локоть, а я не понимала, чего она ко мне привязалась, что еще от ей было от меня нужно?!

– Ничего я не задумала. Ты сказала мне нужно спуститься, разве нет?!

– Карина станет женой Рамиля, и ты не сможешь этому помешать. У тебя был малюсенький шанс, но я позаботилась о том, чтобы мерзкая грязнокровка до конца своих дней знала свое место.

– И где оно? Мое место? – не выдержав, все же огрызнулась, получив стопроцентное подтверждение того, что произошедшее со мной – полностью дело рук моей мачехи.

– Твоё место среди людишек, в том самом дешевом клоповнике, откуда тебя забрал Игнат. И я клянусь, что совсем скоро он поймёт свою ошибку и вернет тебя обратно, – брызжа слюной, рявкнула Алевтина, и ее лицо при этом слегка деформировалось, являя первые признаки оборота.

– Это мы еще посмотрим… – ответила, не испытывая страха перед злобной волчицей.

Что она могла мне сделать ?! Порвать на части? Вряд ли она станет это делать в доме отца, да и не боялась я смерти с недавних пор, жизнь показала, что есть вещи куда более страшные.

Ожидаемо мачеха взяла себя в руки, усмирила зверя внутри и ушла, громко хлопнув дверью.

Желание натянуть широкие джинсы и рубашку, к которым так привыкла, сразу потушила в зародыше, потому что в голове уже появился четкий план моих действий. Я понимала, как охладить пыл Рамиля без вреда для отца. И чего только спрашивается, привязался ко мне этот волк?!

Достала из шкафа одно единственное и очень ненавистное платье, в котором я была больше похожа на безжизненную мумию, чем на живого человека, затем черные балетки и заплела волосы в тугую косу. От отражения в зеркале захотелось одновременно и плакать, и смеяться, потому что такой всегда хотел видеть меня отец, но такой я никогда не была и вряд ли когда-нибудь стану. Это всего лишь видимость, способ спрятаться от проблем, которые, конечно же, появятся после моего общения с сыном Альфы.

Перед выходом немного замешкалась, смотря на маленький флакончик духов, подаренный пару лет назад Алевтиной. Я не люблю пользоваться парфюмом, потому что слишком обострённый нюх заставляет испытывать дискомфорт, вдыхая ароматные пары, но одеколон отца мне на удивление нравится, а к приторно-ванильной вони духов мачехи за много лет я попросту привыкла, хотя по слухам, первое время чихала без остановки, заливаясь слезами. Думаю, не стоило объяснять то, с каким энтузиазмом жена отца выбирала мне этот пахучий подарок, и я даже представить не могла, что когда-то мысленно поблагодарю женщину за это.

Спускалась по лестнице, прогоняя тошноту и благоухая похлеще, чем Цветок раффлезия Арнольди. Думаю, женишок моей сестры придет в восторг от нашей первой неофициальной встречи, хотя откуда мне знать какие вкусы у этого невыносимого заносчивого шутника?!