Пекарня с сюрпризом для попаданки - Хелен Гуда

– Так, – Антонио строго посмотрел на сыновей. – Хватит угощение трескать. Тащите стол, который мы привезли. Мы, между прочим, тоже поработали с утра и выполнили просьбу Дианы, – это дядюшка Антонио так мастерски показал, что у него сыновья тоже не бездельники.

– Стол? Диана, зачем нам стол? – отец удивленно посмотрел на меня.

– Всему свое время, – загадочно улыбнулась и вышла на улицу. Парни уже вовсю спускали с телеги три круглых стола и табуреты с такими же круглыми сиденьями.

Сбегала на кухню и вернулась с метлой, и пока парни приколачивали столешницы к ножке в центре стола, я подмела мостовую перед лавкой. Когда они закончили, показала, куда ставить столы и табуретки.

– И что это будет? – Антонио помог отцу выкатиться на своей коляске на улицу.

– Место, где можно отдохнуть, выпить молока с кексом, – я не хотела говорить слово кафе, потому что, думаю, мужчины не поймут, что оно значит. Поэтому попыталась объяснить смысл и назначение.

– И я буду первым посетителем! – дядюшка Антонио эмоционально взмахнул руками и уселся за стол.

– Секунду, – я сбегала за скатертью и застелила ею стол. Принесла тарелку с пудингом, кувшин с молоком, а в довершение сорвала несколько веточек мяты и положила к пудингу на тарелку. Лучше бы, конечно, маленький букетик в вазочке, но и так смотрелось очень живописно.

– А неплохая идея, между прочим, – хмыкнул одобрительно отец.

– Вы присаживайтесь, я вам свежих гренок сейчас принесу, – пригласила я всех за стол.

– Я присяду, а у этих двоих работа есть, – кивнул Антонио сыновьям.

Точно, они же хотели какие-то тумбочки сделать у отца в новой комнате.

Я убежала на кухню, там меня ждала вторая партия хлеба. И гренки сами себя не пожарят. Сбегала в кладовку, принесла окорок и нарезала его тонкими кусочками, выложила на тарелку. На вторую сковороду разбила яйца и присыпала их свежей зеленью. Вчерашний черствеющий ржаной хлеб нарезала кусочками и сунула в печь. На скорую руку настругала огурцы и помидоры, листья салата и много-много зелени, специи, полила салат бальзамическим уксусом и оливковым маслом. За это время яичница была готова, и хлеб подсушился до нужной кондиции. Слегка натерла хлеб чесноком и, разложив это все по тарелкам, понесла на улицу.

– А я говорил, что я буду у вас часто бывать? – Винченцо смотрел на меня так, что у меня чуть не подкашивались ноги. Вроде я понимала, что он говорит это все из-за еды. Но упрямое девичье сердце хотело верить, что возможно… наверное… было бы неплохо, если бы он так думал не только из-за вкусных ужинов и завтраков.

– Если хотите здесь часто бывать, то потом вам придется жениться на Диане, – то ли в шутку, то ли всерьез произнес отец, хитро поглядывая на раскрасневшуюся меня.

Повисла неловкая пауза, а я криво улыбнулась.

– Если бы господина инквизитора сюда приводило сердце, а не желудок, я бы еще задумалась над вашими словами, батюшка, – я постаралась перевести все в шутку, так как отец, считай, поставил в неловкое положение и меня, и Винченцо.

– Как ты строга, Диана! – рассмеялся дядюшка Антонио. – Микаэль знал тебя, еще когда ты не проявляла интереса к готовке, но ты отказала.

– Дядюшка Антонио, сердцу не прикажешь, – вот же старый пень! И тут про своего сына ввернул. Что ж они так на меня наседают с замужеством. - Батюшка, чем же я так провинилась, что вы меня все замуж выдать хотите?

– Ой, что ты, доченька! Нет конечно, – папаша Джузеппе смутился и попытался замахать руками, но с гипсом на руке у него это плохо вышло. Он чуть всю посуду со стола не снес.

– Вы меня простите, но мне пора, – я убежала на кухню от греха подальше. Тут меня ждут тесто, хлеб и сдобные булки. Я нашла рецепт сдобы и решила сейчас же ее и испечь.

Пока я суетилась и носилась по кухне, проснулась Сабрина и сонная притопала на кухню.

– С добрым утром! – я поставила и перед ребенком яичницу и гренки. Она удивленно посмотрела на меня.

– Завтрак? – девочка смотрела на меня так, словно ее ни разу завтраком не кормили.

– Он самый, – я усмехнулась. – Ты давай уплетай, пока у меня батарейки не сели, – я уже чувствовала, что с непривычки устала невероятно.

– Что не село? – девочка, нахмурившись, переспросила, а я лишь тогда поняла, что ляпнула. Хорошо хоть брякнула не при Винченцо, а при Сабрине, которая в курсе, кто я.

– Ничего. Кушай, – я пододвинула тарелку. – Это у меня от усталости.

– Очень вкусно! – девочка ела так, словно сто лет не ела.

– Слушай, а куда все эти скатерти и полотенца? – я кивнула на корзину с грязным бельем.

– В прачечную. И из нее надо забрать чистое, – девочка говорила вроде как беззаботно, но потом улыбка сползла с лица. – Только батюшка говорит, что они нам белье не отдадут и новое не возьмут, потому что мы им должны уже много, – поведала девчушка, приуныв.

– Не расстраивайся, придумаем что-нибудь, – попыталась успокоить ребенка. Вот только я понятия не имела, что именно придумать. – А пока кушай и давай помогай.

Я занялась тестом, слыша периодически звяканье колокольчиком.

– Диана, дочка, пойди-ка сюда! – раздался крик отца из лавки.

Я вытерла руки и вышла в лавку. Пустые полки, горожанки с корзинками, которые уставились на меня как на седьмое чудо света.

– Доченька, нам бы хлеба еще! – отец как-то виновато улыбается.

– Конечно!