Испытание страстью - Сильвия Дэй

— Слишком поздно.

Спиной она чувствовала его жесткое, как камень, но теплое тело.

— Не могу рисковать вами.

Она чувствовала ухом каждый его вдох, и от этого по спине ее побежали мурашки.

Казалось невероятным, что на виду у столь многочисленных чужих мужчин она могла испытывать возбуждение. Однако невозможно было отрицать то, что отвердели, а потом и заболели ее соски, как ей показалось, от неожиданно холодного ветра, развевавшего ее муслиновое платье.

Рука Алистера еще крепче прижала ее к себе. Ее груди оказались на его предплечье. Спиной она ощутила его физическую реакцию на нее.

Теперь от Алистера Колфилда, известного шалопая, беспечно отвергающего устои светского общества, ее отделяли всего несколько слоев ткани. А Джесс желала, чтобы их не разделяло ничто. Ей хотелось почувствовать рядом с собой крупное мощное тело, более того, ей хотелось, чтобы он оказался не только рядом, но и внутри ее…

Год одиночества — и этого оказалось достаточно, чтобы красивый склонный к флирту мужчина превратил ее в распутницу.

Господи… только год. Эта дата! Джесс сжалась и замерла, осознав, что вчера был ровно год со дня смерти Тарли. И вот сейчас она стояла здесь и прижималась спиной к мужчине, безусловно, не имеющему благородных и честных намерений в отношении ее. И думала о том, что минуло семь лет с тех пор, как она впервые почувствовала себя такой… живой, настолько полной жизни. И в то же время ее желание казалось чудовищным предательством. Она была вдовой достойного, прекрасного человека, давшего ей покой и безопасность, о которых она не смела даже мечтать. Человека, по-настоящему любившего ее. Почему же тогда она чувствовала такую связь с этим плутом, стоявшим за ее спиной? Она была околдована им, как никогда своим дорогим мужем.

Почувствовав какое-то изменение в ней, Алистер позвал:

— Джессика?

Он выкрикнул имя прямо ей в ухо, и этот крик стал встряской, и она осознала хаос вокруг них.

Крики, грохот, громкие команды — все это проникало в нее и проходило сквозь нее.

Снова послышался грохот пушечного выстрела, и за ним последовал всплеск, когда ядро упало совсем близко от корабля.

На Джесс накатила волна паники. Она попыталась вырваться из объятий Алистера.

— Выпустите меня.

Его руки мгновенно расслабились. Она побежала.

— Джессика!

Ее грудь судорожно вздымалась, пока она мчалась, огибая суетящуюся на палубе команду и выступающие части кабестанов. Никогда с момента брака с Тарли она не испытывала подобного приступа панического страха. Ее преследовали воспоминания о криках отца… о криках матери… разбитых стеклах… свисте хлыста… эхе выстрела… и ее собственных жалобных причитаниях. Воспоминания смешивались с шумом царящей вокруг суматохи, сливались в массу звуков и ощущений, которые она не могла воспринять. Этот шум вливался в одно ухо, способное воспринимать его, и все это нарушало ее равновесие, лишало уверенности.

Джесс неслась, не разбирая дороги, натыкаясь на моряков, отчаянно спеша вернуться в безопасность своей каюты.

Алистер спал беспокойно, урывками и поднялся до восхода солнца. Он вышел на палубу отдать распоряжения команде, потому что его разбуженная событиями энергия не давала ему покоя и требовала выхода.

Накануне Джессика отклонила предложение поужинать в кают-компании. Но начинался новый день, и она должна была появиться.

Что заставило его так крепко сжать ее в объятиях? За несколько секунд то незначительное потепление в их отношениях и тот малый успех, которого он достиг, были полностью разрушены.

Алистер прекрасно понимал, что совершил ошибку. Однако к моменту ее появления, когда ветер овевал лицо, а на палубе царило возбуждение, его кровь уже разогрелась, и, как только она приблизилась, ему захотелось обхватить ее обеими руками, держать и не отпускать.

Он непременно догнал бы ее, когда она убегала, но не мог выпустить руль. Вчера вечером, когда она не пришла ужинать в кают-компанию, его охватило яростное разочарование. Она оживляла атмосферу за столом своими светскими манерами и остроумием. Ее искренность и прямота вызывали восторг, и Алистер с удовольствием наблюдал, как легко она очаровала сотрапезников.

Он подумывал о том, чтобы пойти поискать ее, когда на палубе появилась ее горничная. Темные волосы девушки были прикрыты кокетливым чепчиком с рюшами, а плечи окутывала толстая шерстяная шаль. Она махнула рукой Миллеру, взиравшему на нее глазами, полными юношеского обожания. Потом подошла к поручням полюбоваться океаном.

Алистер преодолел разделявшее их расстояние и поздоровался с ней. В ответ она поспешно присела в реверансе.

— Сэр?

— Надеюсь, ваша госпожа здорова. Вчера мы все были огорчены тем, что она лишила нас своего общества за ужином. Если ей что-нибудь нужно, скажите немедленно и без колебаний.

Бет ответила дружеской улыбкой, стараясь его успокоить:

— Боюсь, помочь ей невозможно. Сегодня ровно год, как почил его лордство, ее супруг.

— Она так переживает смерть Тарли?

Алистер нахмурился. Вчера Джессика так поспешно покинула палубу… Не может ли быть так, что он сам повинен в том, что ее настроение испортилось?

— Думаю, сэр, ей надо немного побыть одной. Она отпустила меня и хочет пораньше лечь в постель. Завтра все будет выглядеть веселее.

Он коротко кивнул ей и удалился.

Черт возьми! Он ревновал ее к умершему! Много лет он завидовал Тарли. С тех самых пор как последовал за Джессикой в лес Пеннингтонов и видел, как она соблазнила добродетельного виконта Тарли ради удовлетворения желания, вызванного в ней им, Алистером. Он пробудил в ней страсть, но удовлетворить ее имел право лишь Тарли. Мысль о том, что вчера история могла повториться…

Неужели страсть, растопившая ее тело благодаря ему, вызвала в ней тоску и голод по Тарли?

Тихонько ворча, Алистер двинулся по проходу и спустился вниз по трапу. Дошел до ее двери, убедился, что рядом никого нет, и вошел в каюту.

И остолбенел. Все мыслительные процессы в его мозгу замерли. Представшее перед ним зрелище так его ошеломило, что он даже забыл закрыть дверь. Осознав необходимость этого действия, он поспешил это сделать. Бросив последний взгляд в проход, прежде чем окончательно захлопнуть дверь, Алистер убедился, что никто, кроме него, не удостоился лицезреть то, что вызвало бурю в его душе.

— Мистер Колфилд, — промурлыкал предмет, вызвавший его одержимость, — вас не учили стучаться?

Длинная стройная, совершенно обнаженная нога была перекинута через край медной ванны. Джессика раскраснелась от горячей воды и слишком большого количества выпитого кларета… Насколько можно было судить по ее не вполне внятной речи, недостатку скромности и бутылке, стоявшей на табуретке рядом с ванной. Волосы ее были кое-как заколоты на темени, вид всклокоченный, а выражение лица подтвердило его представление о ней как о существе, воплощавшем все его греховные мечты. Он был более чем удовлетворен видом ее роскошного тела, представшего перед ним обнаженным. У нее была прекрасная кожа цвета персика со сливками, грудь оказалась полнее, чем он думал, а ноги длиннее, чем он рисовал в воображении.