Для тебя я стану плохим - Тори Майрон

Невооружённым глазом видно, насколько ответственно она подходит к порученному ей заданию. Работа действительно для неё очень важна. Для меня тоже важна моя компания и её процветание, но я, как и любой другой мой сотрудник, привык относиться к работе не только как к чему-то архисерьёзному, но и как к приятному времяпровождению. Мы же компьютерные игры, в конце концов, разрабатываем, а не космический корабль. Рабочий процесс должен проходить налегке и в удовольствие. Именно поэтому офис «Right games» не похож на обычный офис со спокойным интерьером, однотипными кабинетами и хмурыми сотрудниками, одетыми в строгие костюмы. Нет. У нас царит яркая, весёлая атмосфера, и сформировался дружелюбный коллектив, который чувствует себя на работе как дома, и волен одеваться как ему заблагорассудиться (в рамках разумного, конечно же).

Исключение – Логан. Он единственный из всего штата работников выглядит, как и подобает выглядеть начальнику, так как он постоянно коммуницирует с партнёрами и клиентами. Но сдержан, профессионален и вежлив он только на работе. В свободное время кузен тот ещё псих и гуляка. Именно с ним и его друзьями пять лет назад, когда Кейси ушла от меня, я пустился во все тяжкие.

Наши обсуждения графической части игры подходят к концу, когда солнце практически заходит за горизонт, окрашивая небо в мягкие розовые тона и ощутимо понижая температуру воздуха.

Замечаю, как Лана легонько вздрагивает от порыва вечернего ветра, и пользуюсь этим, чтобы сократить наконец между нами расстояние.

– Ты что делаешь? – мгновенно напрягается она, когда я переставляю стул к ней ближе.

– Греть тебя собираюсь.

– Не надо меня греть.

– Ещё как надо.

На мне нет пиджака, только майка, а просить у официантки принести плед не входит в мои планы, поэтому я, не мешкая, умещаю руку на плечи Аланы и прижимаю вплотную к себе.

– Стив! – она охает от неожиданности и превращается в самый твёрдый булыжник, какой только видел свет.

И это всего лишь от простого контакта. Чёрт! Да она вылитая я в студенческие годы. И это срочно нужно исправлять, а то перспектива трахать камень – ну такое себе, сами понимаете.

– Ты чего опять так напряглась?

– А ты почему опять позволяешь себе такие вольности?

– Я тебя умоляю. Какие вольности? Я – сама скромность.

Она нервно усмехается и пытается отодвинуться от меня. Пыхтит, когда не получается. Смешная.

– Отпусти. Я же сказала, мне не холодно.

– А руки почему ледяные? – касаюсь её маленькой ладони своей, и меня будто током шарахает, кровь со всего тела горячими потоками устремляется вниз к паху.

Бля*ь! Что-то меня чересчур сильно коротит от неё. И ещё сильнее начинает плющить, когда я крепче обхватываю руку Ланы, не позволяя вырвать из своей ладони, и медленно поглаживаю каждый пальчик. Они у неё, как минимум, вдвое меньше моих и такие тонкие, хрупкие, без маникюра, словно у маленькой девочки. Так и хочется их прижать к губам и поцеловать, согрев холодную кожу.

Что я и делаю под прицелом удивлённо-испуганного взгляда Аланы и сам о*уеваю с того, что вытворяю.

Видимо, мне жесть как хочется ей засадить. Других вариантов нет. Чтоб я обнимал какую-то женщину и целовал ей руки? Тем более той, которую больше всех остальных хочу, как говорится, поматросить и бросить? Да не может быть такого! Только если в корыстных целях. А они у меня как раз имеются.

– Выдохни, Лан, и не бойся меня. Не съем я тебя, – глядя точно в зелёные глаза, полушёпотом успокаиваю я.

И, к счастью, мои бережные манипуляции срабатывают: она значительно расслабляется, больше не пытается вырвать свою руку или оттолкнуть меня, а только переводит взор с глаз на мои губы, целующие её пальцы, и обратно. Неспешно. Несколько раз. С каждой секундой начиная дышать всё глубже, явно тоже ощущая, насколько сильно накаляется воздух между нами.

Быстренько зайка поплыла, однако. Растопить её броню получилось ещё легче, чем я думал.

Всматриваюсь, как её щёки опять розовеют, веки чуть прикрываются, а сладкий ротик наоборот приоткрывается, словно приглашая внутрь, и едва сдерживаю удовлетворённую ухмылку. А ещё в который раз за сегодняшний вечер отмечаю, что в лице Ланы что-то изменилось. И дело не в очках и отсутствии косметики. Такое чувство, будто некоторые черты лица изменились, но я всё никак не могу понять, какие именно.

– Ты что-то сделала с собой? – в лоб задаю интересующий меня вопрос, вынуждая Браун недоумённо нахмуриться.

– В смысле?

– Пластика? Инъекции или что вы, девочки, там ещё любите делать. Раньше ты была немного другая.

Лана усмехается и даже расплывается в улыбке. Короткой, но чертовски привлекательной, делающей её похожей на озорного подростка.

– Раньше я без тонны макияжа на улице не появлялась, гиалуронку в губы вкалывала, ресницы с волосами наращивала и, конечно же, не имела морщин. Сейчас картинка не столь симпатичная, не так ли?

– Не так. Сейчас ты гораздо красивее, – честно говорю я, в очередной раз вводя Лану в смятение.

Она опускает ресницы и прикусывает нижнюю губу, которую мне жуть как хочется укусить тоже. Только более жёстко, до крови. И желательно параллельно вдалбливаться в Лану до упора.

Второе я организую чуть позже, а вот поцеловать могу уже и сейчас, ведь в поплывшем взгляде Аланы чётко читается, что она очень даже не против.

И я бы впился в столь желанный рот уже в следующую секунду, если бы овца-официантка не припёрлась к нашему столу в самый неподходящий момент.

– Возможно, желаете десерт? – наиграно вежливым тоном интересуется блондинка, нарушая наше уединение.

– Нет, спасибо, – робко отказывается Лана, вновь напрягаясь всем телом.

– А вы? Желаете десерт?

Неохотно перевожу взор на официантку, встречаясь с её сердитым взглядом.

Да только какого хера она сердится? Совсем берега попутала? Я ей ничего не обещал и ничего не должен. Всего-то несколько раз весело провел с ней время. На этом всё. К тому же у неё на пальце красуется обручальное кольцо. Единственный, на кого она имеет право сверкать своими злобными глазами, – это её рогатый муженёк.

– Нет, не желаю. Лучше принеси счёт, – требую я, уже предвкушая, какой сладкий десерт совсем скоро вкушу.

И мне плевать, что Алана всю дорогу до отеля сидит, съёжившись, как кролик в клетке удава. Расслабил её раз, расслаблю ещё раз. Только теперь я сделаю это совсем иным способом. Так, как я привык. Без нежностей и обнимашек. И я больше чем уверен, что она снова быстро растает, ведь