Любовь олигарха - Марина Анатольевна Кистяева

- Не смотрел. Дай мне час. Потом… решим.

- Решим? – выдохнула Вика, переступая с ноги на ногу и морщась от боли. – Булат… Прекратите надо мной издеваться. Я знаю, что у вас на меня есть рычаг давления. Я пальнула в вас. Ружье деда. Разрешения на оружие у меня нет. Вы можете меня подвести под статью. Но будьте вы, в конце концов, человеком! – она быстро посмотрела в сторону Эли, которая делала вид, что ест, а на самом деле грела ушки. Хорошо, что девочка не глухонемая, – эта мысль тоже пронеслась в голове Вики.

- Через час… Виктория.

Его выразительные, давящие паузы проходились разгоряченными плетьми по её телу, вызывая новые потоки страха. Через час так через час! И ей уже становилось всё равно, что кто-то посторонний узнает её постыдную историю.

Валгаров оказался пунктуальным. За ней пришли и проводили вниз, в оранжерею. Увидев красоту и буйство зелени и красок на фоне панорамного остекления и света от фонарей на территории особняка, Вика внутренне ахнула.

Красиво… Очень. И завораживающе. Наверное, очень здорово сидеть здесь вечерами, особенно зимними, и наблюдать, как закат уходит за горизонт.

Но вся эта красота не про её честь. Не стоит забывать.

Валгаров стоял у одной из стен спиной к Вике. Он не повернулся, даже когда она вошла.

Вика снова невольно отметила ширину его плеч. Да что это такое! Говорят, иногда в экстремальных ситуациях мозг человека акцентируется на чем-то абстрагированном, не имеющем отношения к ситуации. Может, и у неё так же? Хотелось бы в это верить.

- Проходи, Вик. Ты позавтракала?

Ей на самом деле принесли завтрак в комнату, и она заставила себя его проглотить. Есть надо в любой ситуации.

Чтобы жить…

- Да.

Благодарить хозяина дома Вика не станет. Ни. За. Что.

Продолжать диалог Валгаров не спешил. Так и стоял с заведенными назад руками. Вика с утра находилась, нога разболелась сильнее, поэтому девушка без приглашения прошла к дивану и опустилась на него. Рядом на невысоком, выполненном из цельного среза дерева столе лежала раскрытая папка.

С её фотографиями…

У Вики распахнулись глаза, когда она увидела себя на фото. Ничего себе… Она, конечно, видела фильмы, где собирали информацию на кого-то из героев, и знала, что нечто подобное делают и с ней, но всё равно оказалась неготовой.

Протянула руку и осторожно, точно фотографии и распечатанные листы бумаги могут причинить ей боль, обжечь, прикоснулась к ним. Фото из детства… Родители… Они с дедушкой… Институт… Никита…

Увидев фотографию бывшего, Вика скривила губы. Наивно было полагать, что не узнают про него. Несостоявшийся жених… Её первая и, как полагается по классике жанра, несчастная любовь. Только в современной интерпретации.

Хотя низость и предательство в любые времена остаются низостью и предательством, как их ни назови и ни интерпретируй.

Была фотография и из больницы. А эта откуда? У Вики поджался живот, когда она увидела себя на больничной каталке. Неприглядное зрелище. Перед глазами девушки поплыл туман, вязкий, противный, обжигающе-колкий. Откуда эти фото? Кто их делал? И лишь через бесконечно долгие секунды мозг выдал информацию, что они вытянуты из камер наблюдений.

Вот так просто.

По щелчку пальцев вся жизнь человека, как на ладони.

Вика отодвинула папку и села с неестественно прямой спиной.

Оказывается, за то время, что она «рассматривала» свою жизнь, Булат развернулся бесшумно, точно он входил в отряд своих бойцов. И теперь наблюдал за Викой. Точнее, за её реакцией.

Вика натянуто и немного болезненно улыбнулась.

- У вас хорошие спецы.

Было неприятно, что в её жизни копались посторонние люди. Радовало одно – скоро она станет для них безликим персонажем, таким же, как и десятки других.

Валгаров тяжело вздохнул, отчего его грудная клетка выразительно поднялась и опустилась. Он успел переодеться и принять душ. На его волосах поблескивали капельки воды. Получается, он с утра сразу был с дочкой? Или ночевал у неё в спальне?

Нефтяник направился в сторону Вики тяжелой поступью. Девушке сразу же захотелось вскочить и отбежать в сторону, но она заставила себя сидеть на месте. Им на самом деле надо завершить диалог.

Мужчина опустился в кресло, что стояло на противоположной стороне от стола. Сев, он подался вперед, опустив локти на колени и сведя пальцы в замок.

- Я хочу тебе помочь, - начал он не с того, что ожидала Вика.

Девушка едва снова не задала глупый риторический вопрос: в смысле? Чем дольше она общалась с Валгаровым, тем хуже его понимала. Он точно вырывал смысл из контекста и выдавал ей уже конечный результат, что неимоверно бесило.

- Я уже сказала ранее: мне не нужна ваша благодарность, - негромко, стараясь соблюдать нейтралитет, проговорила Вика, тщательно подбирая слова.

Пристальный взгляд мужских глаз нервировал. Сколько за прошедшие сутки Булат Валгаров смотрел на неё? А если вспомнить «особую» комнату, то и прикасался.

- Она всё равно будет, - ровным тоном продолжил он, и у Вики создалось впечатление, что за видимым спокойствием мужчины скрыто нечто больше.

Откуда взялись такие мысли? Вика не знала. Чувствовала. Дедушка всегда сетовал, что она не доверяет себе.

- Тебя восстановят в аспирантуре.

- Я не вернусь в университет, - слишком быстро ответила девушка и поджала губы.

- Почему?

- Потому, Булат Маратович.

Услышав обращение, Валгаров поморщился.

- Вик… Хорош, правда. Я знаю, ты обижена и злишься. На это у тебя есть право. У меня тоже есть право защищать интересы своей семьи, что я и делал. Я предлагаю мировую. И своё покровительство. Оно тебе нужно. Ты сейчас под воздействием эмоций и обиды, на которые, я повторюсь, ты имеешь полное право. Гордо скажешь «нет», мысленно послав меня далеко и надолго, а потом, спустя время, пожалеешь.

- Почему вы так уверены, что пожалею? – с горечью заметила девушка.

- Все жалеют.

Она не будет.

Или… будет?

Вике хотелось быть гордой и сильной. Такой, как воспитывал её дедушка.

- Возможно, я не все? – она отчаянно пыталась не стушеваться. Личность Валгарова давила на неё. Его уверенность в собственной правоте, силе, возможностях.

- Разве? Хотя…

Лучше бы он не добавлял вот это «хотя».

Оно резонировало и ещё сильнее нервировало, потому что в нем проскальзывал подтекст, непонятный для Виктории.

- Я устала, Булат, - девушка быстро перевела тему, ей не понравилось, как