Жена врага. Я тебя присвою - Вероника Колесникова

Ее тонкий личный аромат заполняет все пространство вокруг, и я смотрю на нее во все глаза, не давая отвести взгляд, спрятать под веками свой страх и зачатки возбуждения.

— Пусти! — наконец, приходит она в себя, и меня это выводит.

— Что? Снова не удалось сбежать?

— Я не думала… — прядь волос упала ей на лицо, и она резко выдыхает воздух, чтобы вернуть ее на место. — Я не могла не использовать эту возможность…

— Возможность? — делаю движение бедрами вперед, чтобы она ощутила, как завела меня вся эта возня. Как оглушающе действует на мужской организм такое близкое присутствие женщины. Как напряжен мой член.

— Возможность…дверь была открыта. Только дурак бы не сбежал! — глаза Анжелики яростно горят.

— Только дурак, да… — я провожу рукой по ее горлу, чувствуя, как ходуном ходит ее большая грудь. Сжимаю пальцы сильнее.

— Только дурак не воспользуется…

Толкаю ее вперед, чтобы она отшатнулась, и девушке удается сделать три шага назад, спиной, до дивана, в который она упирается, широко распахнув глаза.

Она дышит неровно и часто, глаза меняют цвет – из теплого ореха они становятся цветом горького шоколада.

Опускаю руку ниже, провожу по ее груди. Она мягкая и податливая, помещается в моей ладони. Распахиваю на груди толстовку, задираю футболку.

Член буквально рвется наружу из брюк, да так сильно, что становится почти больно.

Ее глаза меняют цвет – они становятся совсем черными, глубокими.

Я вижу в них свое отражение.

И понимаю, что мое отражение в них – тоже цветное.

Впервые я вижу себя в свете.

Осознание этого выносит мозг.

— Да ты… — не даю ей сказать и слова.

Наклоняюсь и тут же сминаю губы поцелуем. Девушка протестующе мычит, пускает в ход руки, но я не даю ей отстраниться.

Сминаю грудь так сильно, как хочу.

Бляяять…

На вкус она такая же. Такая же, как помнил.

Сладкая. Пряная. Огненная. Перец чили. Чистый кайф.

Сжимаю упругую грудь и пальцами оттягиваю сосок. Она рычит.

От этого наслаждения в чистом виде ведет.

Я медленно провожу рукой по ее заднице и сжимаю ее немного.

Анжелика выдыхает, и я запускаю пальцы под резинку спортивных штанов.

А уже после – оттягиваю трусики.

В ней море смазки.

Пальцы легко проникают внутрь, и я чувствую, как она сдается – оседает в моих руках, и почти сама уже насаживается на мои пальцы.

Отпускаю ее губы и смотрю на нее в упор – хочу вобрать в себя еще больше цвета, который она пускает по венам.

Она стонет и этот звук раздается в ушах, разгоняя желание еще больше.

Я раздираю футболку и вижу, наконец, какого цвета ее соски. Бордовые. Как выдержанное вино. Как цвет искусанных после поцелуев губ. Мой любимый цвет. Теперь уж точно.

Ввожу оба пальца на всю длину и зрачки ее карих глаз заполняют радужку.

Охренительное чувство – видеть, как она вся течет от процесса.

В голове становится пусто.

Рефреном проходит только одна мысль – я никогда не видел так много цвета. И никогда не дурел от такой пестрой какофонии чувств.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Розовая кожа. Красные губы. Длинные каштановые волосы.

И искры, искры, искры!

Золотые, алые, синие, зеленые.

Зажмурившись, тут же шире открываю глаза – не могу позволить пролиться хоть капле ее цветного возбуждения мимо.

Сожру все.

Выпью ее до дна.

— А-ах! — выдыхает она, прикрыв глаза.

Нажимаю на бедра сильнее, не давая ей проваливаться в себя – хочу видеть все.

Хочу вобрать все ее возбуждение. Все ее красочное удовольствие. Весь ее животный отклик.

Она шипит, когда я прихватываю ее сосок губами, держится рукой за шею, а второй царапает ноготками по голове, цепляясь за чуть отросшие волосы. Все это придает еще большего кайфа.

Самого настоящего.

Острого.

Круче, чем испытывал до этого.

Анжелика поджимает ноги, дышит рвано и часто, и в какой-то момент сильно сжимает мое плечо, почти до крови.