Память о лучшей ночи - Дженни Лукас

– Не могу поверить, что я в Нью-Йорке, – выдохнула Руби, вертя во все стороны головой, пока «роллс-ройс» катил по мосту Джорджа Вашингтона, направляясь на Манхэттен. Руби бурно восхищалась панорамой взмывающих ввысь стройных небоскребов, освещенных лучами восходящего солнца, а Арес не отрывал взгляда от ее восторженного лица. Искренняя радость Руби доставляла ему удовольствие.

Он был намерен удивлять ее и дальше.

– Господи, какая красота, – продолжала восторгаться Руби.

– Согласен, – скупо улыбнулся Арес. Нью-Йорк был с ним заодно в попытке соблазнить Руби.

Она повернулась к Аресу и спросила:

– Как давно ты здесь живешь?

– Я впервые посетил город, когда мне было двенадцать лет. В то время я учился в интернате в Коннектикуте. Потом я часто приезжал на экскурсии со школой. Нью-Йорк поразил меня кипучей энергией и амбициозностью. Я переселился сюда после смерти отца, когда мне исполнилось двадцать два. Я тогда унаследовал компанию и перевел штаб-квартиру в Нью-Йорк.

– Ты перевел сюда всю компанию? – спросила она.

– Мне хотелось перемен, – пояснил он, уловив ее недоверчивый взгляд. – Я объявил начало новой эры для «Куракис энтерпрайзез».

– Но Афины тоже достаточно крупный город, – возразила Руби.

– Мне нужны были перемены, – резко повторил Арес.

При виде перевернутого лица Руби он отвернулся, но не извинился.

Он не мог ей ничего объяснить. После первого неудачного романа в восемнадцать лет с француженкой, которая бросила его, получив круглую сумму от отца Ареса, он перестал верить в любовь. И так продолжалось до последнего курса в Принстоне, когда он снова влюбился, в гречанку Диану, дочь мясника. Она была молода, красива и непорочна. Арес намеревался сделать ей предложение, как только закончит учебу. Но тут скоропостижно умер его отец, и Арес вернулся в Афины. Когда он неожиданно пришел навестить Диану, то обнаружил ее в объятиях помощника мясника.

– А ты хотел, чтобы я хранила себя для тебя вечно? – запальчиво спросила Диана. – Я не видела тебя несколько месяцев. Я устала ждать твоего предложения, хотя ты и богат, но любовь для меня важнее.

Тогда Арес и понял, что отец был прав. Дело и амбиции для мужчины превыше романтики чувств. Нельзя быть уязвимым. Нельзя никому доверять. Нельзя проявлять эмоции и чувства, а лучше их просто не иметь.

Арес тряхнул головой, возвращаясь в настоящее.

Руби снова с любопытством смотрела в окно.

Она показала на величественное здание из серого камня, утопающее в зелени.

– Что это?

– Американский музей естественной истории.

– Это там, где выставлены скелеты динозавров? Там происходит действие картины «Ночь в музее»?

– Да.

– В детстве я так любила это кино. А сколько деревьев вокруг! – искренне удивилась она. – Никогда не думала, что в Нью-Йорке растут деревья.

Ее неподдельная радость умиляла.

– То ли еще будет, – пообещал он.

С их первой встречи в «Атлас клаб» он понял, что Руби особенная. Честная и искренняя, иногда чересчур. Хотя добрая и наивная.

Но он однажды уже так думал и ошибся. Надо быть предельно осторожным.

Руби каким-то непостижимым образом и его делала другим. В ее присутствии его защитный рефлекс ослабевал, и ему хотелось ей верить.

Однако всякий раз, когда он пытался довериться кому-то, его неизменно предавали.

Он не позволит себе проникнуться чувством к Руби. Это невозможно. Он окажет финансовую помощь ей и ребенку. И на этом все. Еще он, конечно же, хочет соблазнить ее и снова заполучить в постель.

В этот момент их подрезало желтое такси, и водитель Горацио едва успел увернуться. Подавшись вперед, Руби ахнула.

– Как вы можете вести лимузин при таком сумасшедшем трафике? Вы просто ас! – восхитилась она.

Смущенный водитель, увидев выражение лица Ареса, поспешил оправдаться:

– Я привык, мисс Прескот. Да что я, вы бы видели, как виртуозно водит автомобиль мистер Куракис. Он вполне мог бы участвовать в гонках «Гранд-при».