Дыхание снега и пепла - Диана Гэблдон

Она извлекла уродливую гроздь гранатов, которую мать тут же выхватила и прижала к груди, ревниво оглядываясь вокруг. Она явно подозревала, что ее соседи ждут шанса снять украшение с ее мертвого тела. Я услышала, как женщина рядом со мной оскорбленно выдохнула, но у меня не было времени оглянуться и посмотреть, кто это.

— Ну, будет, — сказала я, стараясь говорить утешительно и ласково. — Уверена, все будет в порядке.

«Кроме того факта, что ты умрешь в течение нескольких минут», — подумала я, сдерживая приступ неуместного истерического хохота. Вообще-то, может быть даже через несколько секунд, если давление поднимется еще выше.

Под пальцами я ощущала сильную пульсацию в ее животе, которая свидетельствовала о терминальном разрыве брюшной артерии. Кровотечение, надо думать, началось раньше, погрузив ее в такой обморок, что она казалась мертвой. В конечном счете тромб пройдет дальше и это все-таки случится.

Роджер и Джейми предпринимали все, чтобы успокоить ее, бормоча слова утешения на английском и гэльском и ободряюще похлопывая. Она, казалось, отозвалась на их усилия, хотя все еще пыхтела как паровоз.

Помогла еще и бутылка виски, которую Джейми извлек из кармана.

— Ну, так-то лучше! — проворчала миссис Уилсон немного миролюбивее, когда он торопливо выдернул пробку и провел бутылкой под ее носом, чтобы она могла оценить качество напитка. — Вы, поди, и еду принесли? — Миссис Баг вышла вперед, держа корзину перед собой в качестве тарана. — Хмф! Никогда не подумала бы, что при жизни увижу папистов более добрых, чем моя собственная семья! — Последнее было адресовано Хираму Кромби, который до сих пор стоял, то открывая, то закрывая рот, не находя, чем ответить своей теще.

— Почему… почему… — Он негодующе замолчал, разрываясь между шоком, яростью и необходимостью оправдываться перед соседями. — Более добрыми, чем ваша семья! Разве я не давал вам крышу над головой последние двадцать лет? Не кормил и не одевал вас, будто вы были моей собственной матерью? Переносил ваш злой язык и дурной характер столько лет и никогда…

Джейми и Роджер вскочили, пытаясь унять его, но вместо этого помешали друг другу, и в сумятице у Хирама появилась возможность продолжать высказывать все, что он думает, — так он и поступил. Миссис Уилсон последовала его примеру — сыпать оскорблениями явно не было ей в новинку.

Пульсация сотрясала ее живот под моей рукой, и я прилагала немало усилий, чтобы удержать ее от прямой атаки на Хирама вместе с бутылкой виски. Соседи были взволнованы.

Роджер взял дело и миссис Уилсон в свои руки, обхватив ее щуплые плечи.

— Миссис Уилсон, — сказал он хрипло, но достаточно громко для того, чтобы заглушить негодующее возражение Хирама Кромби относительно последнего выпада миссис Уилсон по поводу его характера. — Миссис Уилсон!

— А? — Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и заморгала, в замешательстве глядя на него.

— Прекратите. И вы тоже! — Он сверкнул глазами на Хирама, который открыл было рот снова. Хирам закрыл его.

— Я не потерплю этого, — сказал Роджер и ударил Библией по столу. — Это неподобающе, и я этого не допущу, слышите меня? — Он сердито смотрел на скандалистов, переводя взгляд с одного на другого, решительно хмуря черные брови.

В комнате стало тихо, слышалось только тяжелое дыхание Хирама, тихие всхлипы миссис Кромби да слабые астматические хрипы миссис Уилсон.

— Итак, — сказал Роджер, по-прежнему сверкая глазами вокруг, готовый пресечь любую попытку бунта. Он положил руку на тощую, покрытую старческими пятнами руку миссис Уилсон. — Миссис Уилсон… знаете ли вы, что стоите перед Богом в эту минуту? — Он бросил взгляд на меня, и я кивнула: да, она действительно умирает. Ее голова качнулась на слабой шее, и пламя ярости в глазах потухло, пока он говорил.

— Бог рядом с нами, — сказал он, подняв голову, обращаясь ко всем присутствующим. Он повторил это на гэльском, и по комнате пробежал вздох. Роджер сузил глаза. — Мы не станем осквернять это таинство гневом и спорами. Теперь, сестра, — он бережно сжал ее руку, — да упокоится твоя душа. Волею Божией…

Но миссис Уилсон уже не слушала. Ее сморщенный рот широко открылся в ужасе.

— Поедатель грехов! — закричала она, дико озираясь вокруг. Она схватила тарелку со стола рядом, просыпая соль на складки своего савана. — Где поедатель грехов?

Хирам замер, будто его хватили по голове раскаленной кочергой, затем развернулся и стал прокладывать путь к двери, толпа расступилась перед ним. Толпа за его спиной возбужденно переговаривалась до тех пор, пока снаружи не донесся пронзительный вопль, а следом за ним второй.

Благоговейное «Ооо!» послышалось вокруг, и миссис Уилсон, кажется, расслабилась — плакальщицы начали отрабатывать свой гонорар.

Возле двери началась какая-то суета, и люди разошлись в стороны, как Красное море, оставив узкую тропу к столу. Миссис Уилсон прямо сидела на своем ложе, едва дыша, мертвенно-бледная. Пульс в ее животе судорожно дергался под моими пальцами. Роджер и Джейми поддерживали ее по обе стороны.

В комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только завываниями плакальщиц и медленными, крадущимися шагами, мягко ступающими по земле снаружи, а затем громче — по доскам пола. Поедатель грехов пришел.

Это был высокий человек, по крайней мере, был высоким прежде. Его возраст невозможно было определить: годы или болезнь источили его плоть, так что широкие плечи и спина ссутулились, крупная голова, туго обтянутая кожей и покрытая спутанными редкими седыми волосами, выдавалась вперед.

Я посмотрела на Джейми, приподняв брови. Я никогда прежде не видела этого человека. Джейми едва заметно пожал плечами: он тоже не знал его. Когда поедатель грехов подошел ближе, я увидела, что его тело перекошено: он, казалось, был пустым с одной стороны, возможно, ребра были сломаны в результате какого-то несчастного случая.

Все взоры были устремлены на этого человека, но он не встретился глазами ни с кем из присутствующих, глядя в пол. Проход к столу был узким, но люди отступали назад, когда он проходил мимо, стараясь избежать прикосновения. Только дойдя до стола, он поднял голову, и я увидела, что у него нет одного глаза: судя по множеству тонких шрамов, окаймлявших глазницу, мужчина потерял его в схватке с медведем.

Другой глаз был зрячим. Поедатель грехов резко остановился в изумлении, увидев миссис Уилсон, и оглянулся вокруг, явно не понимая, что делать дальше.

Она отняла одну руку у Роджера и протянула поедателю грехов блюдо с хлебом и солью.

— Приступайте, — сказала она высоким и немного испуганным голосом.

— Но вы не мертвы. — Он сказал это мягким, вежливым тоном, который выражал замешательство, но толпа отреагировала так, будто услышала шипение