После ссоры - Анна Тодд

– Да, – уверяю я его, слегка улыбаясь.

Я не хочу показаться встревоженной его внезапными угрозами, потому что знаю, что так он проявляет свою любовь.

– Хорошо выспаться. – Его настроение немного улучшается, и я киваю в ответ.

– Куда хочешь пойти позавтракать? – спрашиваю я.

– Ты же отказалась, потому что…

– Я передумала. Хочу поесть.

После того как он открылся мне и рассказал о своих кошмарах, я хочу провести это утро с ним – может, он продолжит откровенный разговор. Обычно из него и лишнего слова не вытянешь, но тут он сам захотел поговорить, и это очень много для меня значит.

– Так быстро передумала из-за моей жалкой истории? – говорит он, подняв бровь.

– Не говори так, – хмурюсь я.

– Почему? – Он поднимается и слезает с кровати.

– Потому что это не так. Я передумала не из-за того, что ты сказал, а потому что ты поделился этим со мной. И не смей называть себя жалким. Это неправда.

Он начинает натягивать джинсы, и я тоже встаю.

– Хар-дин, – говорю я, когда он ничего не отвечает.

– Тес-са… – передразнивает он меня, изображая высокий голос.

– Я серьезно, не думай так о себе.

– Знаю, – быстро отвечает он, резко заканчивая этот разговор.

Да, Хардин далек от совершенства, и у него есть свои изъяны, но они есть у всех – и особенно у меня. Как бы мне хотелось, чтобы он сумел забыть о своих недостатках: тогда будущее перестало бы так тревожить его.

– Так что, ты моя на весь день или только на завтрак? – Он наклоняется, чтобы обуться.

– Очень классные, давно хотела тебе сказать. – Я показываю на его черные кроссовки на плотной подошве.

– Э-э… спасибо. – Он завязывает шнурки и встает. Для человека с таким раздутым самомнением он невероятно скромен, когда дело касается комплиментов. – Ты мне так и не ответила.

– Только на завтрак. Все занятия я пропустить не могу. – Я снимаю его футболку и переодеваюсь в свою.

– Хорошо.

– Я только почищу зубы и причешусь, – говорю я, уже одевшись.

Когда я начинаю чистить язык, Хардин стучит в дверь.

– Заходи, – бормочу я с зубной пастой во рту.

– Давно мы этим не занимались, – говорит он.

– Не занимались сексом в ванной? – спрашиваю я.

Почему я это сказала?

– Не-е-ет… я имел в виду, давно не чистили вместе зубы. – Он смеется и достает из шкафчика пасту. – Но если тебе хочется секса в ванной… – подшучивает Хардин, и я закатываю глаза.

– Не знаю, почему я это сказала, просто это было первое, что пришло в голову. – Я не могу не посмеяться над собственной глупостью и болтливостью.

– Ну, приятно это слышать.

Он окунает щетку в воду и больше ничего не говорит. Когда мы оба заканчиваем чистить зубы и я завязываю волосы в хвост, мы спускаемся вниз. Карен и Лэндон сидят на кухне и болтают, завтракая овсянкой.

Лэндон встречает меня теплой улыбкой; похоже, он ничуть не удивился, увидев нас с Хардином вместе. Как и Карен. Даже наоборот, она кажется… довольной? Точно понять не могу, потому что она как раз отпивает кофе, пряча свою улыбку за кружкой.

– Сегодня я отвезу Тессу в кампус, – говорит Хардин Лэндону.

– Хорошо.

– Готова? – Хардин поворачивается ко мне, и я киваю.

– Увидимся на религиоведении.

Я едва успеваю попрощаться с Лэндоном, потому что Хардин почти тащит меня за собой к выходу.

– Куда мы так спешим? – спрашиваю я, когда мы идем к машине.

– Никуда, просто знаю я вас двоих: если вы заведете разговор, мы оттуда так и не выберемся, а добавь к вам еще и Карен, так я вообще умру от голода, пока вы наконец не замолчите. – Он открывает мне дверь, а потом обходит машину и садится за руль.

– Это точно, – улыбаюсь я.

Почти двадцать минут мы спорим, куда нам лучше поехать – в «АЙХОП» или «У Денни», – и наконец решаем, что все же в «АЙХОП». Хардин утверждает, что они готовят самые вкусные французские тосты, но я не поверю, пока сама не попробую.

– Столик освободится только через десять-пятнадцать минут, – говорит нам невысокая женщина с голубым шарфом, повязанным вокруг шеи.

– Ладно, – говорю я одновременно с Хардином, который спрашивает:

– Почему?

– Сейчас много посетителей, и все столики заняты, – с милой улыбкой объясняет она.

Хардин закатывает глаза, а я тащу его за собой, чтобы присесть на скамейку у входа.

– Рада видеть, что ты вернулся, – шучу я.

– В смысле?

– В смысле, быстро заводишься.

– А когда я не заводился?

– Ну, когда мы ходили на свидание и частично вчера вечером.

– Вчера я разгромил твою спальню и наорал на тебя.

– Знаю, я просто пыталась пошутить.

– Ну, в следующий раз пусть шутка будет смешная, – бурчит он, но я вижу, как он ухмыляется.

Наконец мы садимся за столик, и наш заказ принимает парень с чересчур длинной для официанта бородой. Когда он уходит, Хардин недовольно ворчит и говорит, что если он обнаружит в еде хоть один волосок, он за себя не отвечает.

– Просто хотел показать тебе, что все еще умею заводиться, – напоминает он, и я хихикаю в ответ.

Я рада, что он пытается вести себя вежливее, но при этом мне нравится его позиция, его равнодушное отношение к тому, что о нем думают другие люди. Вот бы некоторые эти качества передались и мне. Пока готовят наш заказ, он успевает составить целый список того, что ему не нравится в этом кафе.

– Почему ты не можешь просто прогулять весь день? – спрашивает Хардин, засовывая в рот огромный кусок тоста.

– Потому что… – начинаю я.

Ну, понимаешь, потому что в середине семестра я перевожусь в другой университет и не хочу все усложнять, теряя баллы за посещение.

– Не хочу проблем с экзаменами, – отвечаю я.

– Это же универ, никто не ходит на занятия, – уже в сотый раз с момента нашего знакомства повторяет он.

– Разве тебе не хочется на йогу? – смеюсь я.

– Нет. Совсем не хочется.

Мы доедаем завтрак, и Хардин, все еще в хорошем настроении, везет меня в кампус. Его телефон вибрирует, но он не обращает на него внимания. Я думаю, не взять ли мне трубку за него, но у нас все идет так хорошо – не стоит это портить. Когда мобильный звонит в третий раз, я наконец спрашиваю:

– Не собираешься ответить?

– Нет, пусть перейдет на голосовую почту. Это наверняка мама. – Он поднимает телефон и показывает мне экран.