Ангелочек - Мари-Бернадетт Дюпюи

— Он им сказал: «Наступило Рождество», — закончили они хором и рассмеялись.

— Эту песню пела нам моя мать, — пояснила Розетта. — Мне казалось, я ее забыла, но в вашем доме, где мне так хорошо, я вспомнила слова.

— Я уверена, что твоя песня очень понравится моему малышу, — заверила Анжелина Розетту, взяв ее за руку. — Ведь после праздников ты станешь его няней. Мадемуазель Жерсанда будет платить тебе. Мне так спокойнее, ведь Октавия уже в годах, а Анри — страшный непоседа.

— Как вы думаете, я смогу посылать деньги сестре? Возможно, если у Валентины будут средства, она сумеет сбежать.

— Если так тебе будет лучше, можешь посылать ей деньги почтовым переводом. Я сама займусь этим, ведь ты не умеешь ни читать, ни писать. А ты не боишься, что отец отнимет у нее деньги?

— Нет. В Сен-Годане почтальон приходит обычно по утрам, а отец возвращается с работы вечером.

— Мы поступим так, как ты хочешь, Розетта. А теперь — за дело! Надо поставить тушиться картошку и полить гуся его соком. Эта птица — мой первый заработок как повитухи. Чтобы получить истинное удовольствие от гуся, мы должны приготовить его по всем правилам.

— А из чего его поливать, из половника или из ложки?

— Из половника.

Анжелина задумчиво посмотрела на птицу, нанизанную на вертел. Из надрезов, которые она сделала в тушке по совету Октавии, в большое блюдо стекал жир.

«Да, это мой первый заработок, — говорила себе Анжелина. — Моя мать всегда улыбалась роженицам. Она внушала к себе доверие и в любых ситуациях сохраняла спокойствие. Роды были легкими, ребенок быстро вышел. Я так хочу, чтобы подобных случаев было как можно больше! И до чего любезными оказались эти люди! Муж и золовка роженицы угостили меня, а когда я уходила, расплатились со мной жирным гусем».

В своем дневнике Анжелина отметила день, когда произошло это событие: 18 декабря 1880 года. Тогда в ворота постучал мужчина, сказав, что его жена нуждается в услугах Анжелины. К счастью, супруги жили вблизи дороги, ведущей в Гажан. К тому же будущий отец довез ее на своей повозке.

Я чуть не расплакалась от радости, когда взяла в руки мамин чемоданчик, — вспоминала Анжелина. — Приехав в дом своей пациентки, я протерла инструменты алкоголем и прокалила их над огнем, поскольку принять две меры предосторожности лучше, чем одну. Я чувствовала себя полезной, ко мне относились с уважением. Но я так боялась допустить ошибку, ведь рядом не было ни мадам Бертен, ни мадам Гарсии, чтобы прийти мне на помощь».

— Мадемуазель Анжелина, — позвала Розетта. — Я положила картошку в сок от гуся и добавила зубочки чеснока.

— Ты права, так будет вкуснее. О, что бы я делала без тебя!

— Вы шутите, мадемуазель. Ведь вам даже некогда присесть. Судите сами: вчера вы срезали ветви остролиста и украсили ими камин и окно… Так красиво! А потом вы шили. С утра не поднимали головы от блузки этой дамы.

— О боже! Спасибо, Розетта! Я совсем забыла о блузке для мадам Фор… Она нужна ей сегодня вечером. Как же я так!

Анжелина не захотела быть на содержании Жерсанды де Беснак и вновь принялась шить. Зарабатывала она мало, но все же на эти деньги можно было покупать недорогие продукты. Уязвленная старая дама пошла на хитрость: Октавия часто приносила на улицу Мобек холодное мясо, пироги, яйца, сушеные овощи, чечевицу, фасоль и горох.

— Я успею отнести блузку мадам Фор! — воскликнула Анжелина. — Розетта, оставайся дома. Сейчас я приведу Спасителя. Нельзя, чтобы он разгуливал по городу. Тем более, что Форы живут в большом новом доме в трехстах метрах от казармы жандармов. Если, к несчастью, бригадир увидит мою собаку, он вполне может пристрелить ее.

— Да знаю. Они сволочи, эти жандармы! — возмущенно воскликнула Розетта. — Они целую вечность, пока не сдохнут, будут цепляться к вам из-за овчарки! А ведь Спаситель прекрасный сторож.

— Розетта! Следи за своим языком! Иначе Анри научится всем этим нехорошим словам. Ну, а жандармы… Что ты хочешь! Напрасно я им твержу, что Спаситель — славная собака. Они советуют мне держать его день и ночь на цепи. Если я потороплюсь, то вернусь уже через полчаса. А ты тем временем вымой стол, вытащи пирог из печи и поставь приборы… Ой! Ботинки же в комнате!

— Не стоит беспокоиться, мадемуазель, — возразила Розетта. — Давайте я отнесу блузку. Я знаю, где находится этот дом, ведь как-то раз я ходила к Форам вместе с вами. И потом, я бегаю быстрее всех. А вы приоденьтесь, чтобы оказать честь вашему отцу. Да и причешитесь. Соглашайтесь, мадемуазель! Я буду счастлива, если смогу оказать вам услугу! Я не знаю, как и благодарить вас за вашу доброту. Вы меня так хорошо кормите, я уже поправилась! Кроме того, вы подарили мне красивые платья, чулки и шаль.

— Это поношенная одежда, Розетта. Не надо меня благодарить.

Анжелина с сомнением посмотрела на сверток, лежавший на буфете, и сказала:

— Нет, пойду я. Как я могла забыть! Мадам Фор очень хорошая клиентка, причем старая. Я не могу подвести ее.

Блузка была тщательно завернута в зеленую бумагу и скреплена булавками.

— Обещаю вам, я буду выбирать слова и не стану задерживаться. Я прибегу раньше, чем придет ваш отец и его дама, — настаивала Розетта. — К тому же, я не прочь прогуляться. Вы устали. В шесть утра я уже слышала ваши шаги и сказала себе: «Мадемуазель Анжелина уже встала».

— Эту привычку — вставать рано — я приобрела в больнице. Кроме того, я хотела разжечь огонь, чтобы в кухне было тепло, когда ты спустишься.

Первую ночь они провели внизу, но на следующий день переселились в комнату Анжелины. У Розетты был свой уголок около маленького камина, на котором стояла жаровня. В комнате обосновался и Спаситель. Он спал около матраса Розетты или возле кровати Анжелины.

Огюстен, приходивший каждый день работать в мастерскую, сказал, что они правильно поступили.

— Вы экономите дрова и уголь. Да и мне спокойнее, когда собака с вами, — заявил он.

— И, погасив свечу, мы можем немного поболтать, — добавила Анжелина.

Огюстен приветливо отнесся к Розетте. Ему было спокойнее за дочь, так как та теперь жила в доме не одна. У Анжелины никогда не было подруг. Ни в детстве, ни когда повзрослела. Он по-прежнему приходил каждый день и выполнял самую тяжелую работу по дому: колол дрова, носил воду, чистил конюшню.

— Итак, мадемуазель, вы позволите мне отнести блузку? — снова спросила Розетта. — Или вы стыдитесь меня?

— Нет, конечно, нет!

— Или вы думаете, что я сбегу с вашими деньгами? — тихо спросила Розетта.

Лицо молоденькой девушки стало грустным. Она была готова расплакаться. Анжелина погладила подругу по щеке.

— Как ты посмела так подумать обо мне? Я полностью тебе доверяю и не раз доказывала это. Хорошо, если тебе так хочется, я согласна. Но только надень мое манто. Дует сильный ветер, и, похоже, скоро пойдет снег. Я не хочу, чтобы ты простудилась. А в манто ты будешь такой красивой!