Уроки плейбоя - Мелани Милберн

Лотти выросла в богатстве. Она привыкла к частным самолетам, вертолетам и роскошным отелям и местам, но «Чатсфилд» в Монте-Карло был одним из самых потрясающих отелей, в которых она бывала. В нем было что-то старомодно грандиозное, что-то из прошлого, удивительная гармония гламура и стиля. Серебряные канделябры бросали отсветы на потолок, плюшевые темно-синие диваны и стулья стояли на пушистых персидских коврах, украшавших начищенный мраморный пол. Стойка регистрации и центральный стол в фойе были декорированы вазами с цветами. Персонал казался услужливым и знающим свое дело. Здесь по-настоящему заботились о гостях, коих было в избытке, — леди и джентльмены в дизайнерской одежде, увешанные драгоценностями. Лотти пожалела о своем выборе одежды.

Собираясь лететь сюда с Луккой, она из чистого упрямства надела очень старые застиранные джинсы и скучную белую хлопковую рубашку, а также видавшие лучшие дни черные балетки — наряд, представлявший ее в невыгодном свете даже рядом с водителем лимузина, не говоря уже о находившемся рядом с ней Луккой. Она надела очки в черепаховой оправе и затянула волосы в пучок так туго, что разболелась голова. Боль только усилилась от ужаса быть в компании Лукки во время полета. К счастью, он прошел гладко, но Лотти все равно то и дело впивалась ногтями в подлокотники.

Лукка этого не заметил, он провел все время флиртуя в социальных сетях.

Чертов наглец.

Сейчас, когда ее окружали красивые, нарядно одетые люди, а в воздухе витал аромат дорогого парфюма, Лотти чувствовала себя маленькой коричневой молью среди экзотических бабочек.

Коридорный забрал их багаж, и Лукка вопросительно посмотрел на вымученно улыбнувшуюся Лотти.

— Голова болит.

В его глазах появилась озабоченность.

— Надо было сказать. — Тыльной стороной руки он коснулся ее лба, словно проверяя, нет ли температуры. — Я должен был догадаться, что тебе нехорошо. Весь полет ты молчала, вместо того чтобы рычать и огрызаться, как обычно.

— Я не большой любитель вертолетов. — Лотти готова была ударить себя за это признание, над которым он наверняка посмеется.

Но Лукка только хмурился.

— Почему ты не сказала? Мы могли бы приехать на яхте или нанять катамаран.

Девушка беспомощно пожала плечами:

— Мне не нравятся замкнутые пространства, я чувствую себя больной.

— Пойдем. — Он взял ее под руку. — Ты можешь полежать, пока не почувствуешь себя лучше.

— Лукка Чатсфилд? Лукка или Орзино? Нет, все же Лукка. Можно вас на пару слов?

Лотти мысленно округлила глаза. Началось. Первая из, без сомнения, дюжин желающих скрыться с ним в номере. Обернувшись, она увидела женщину с камерой и телефоном.

— Принцесса Шарлотта? — недоверчиво произнесла женщина. — То есть ваше королевское высочество. Вы… с Луккой Чатсфилдом?

Изумление в ее голосе заставило Лотти почувствовать раздражение. Неужели настолько сложно поверить, что мужчина, пусть даже такой беспринципный и неразборчивый, как Лукка Чатсфилд, заинтересуется ею? Она попыталась высвободиться, но Лукка удерживал ее.

— Нет, я…

— Мы здесь по делам. — Лукка, как всегда, был очарователен. — Принцесса Шарлотта не очень хорошо себя чувствует, я отведу ее в номер.

Журналистка просияла:

— Уверена, ей вскоре станет лучше.

Стоило дверям лифта закрыться, как Лотти резво вырвалась.

— Ты спятил? Во что ты играешь? Она скажет всем, что мы встречаемся!

— И?..

— И?.. — Она в ярости смотрела на него. — И?.. Ты ни с кем не встречаешься. Помнишь? У тебя с женщиной возможен только секс, после чего ты расстаешься с ней, прежде чем она успеет одеться.

Лукка задумчиво поскреб щетину.

— М-м-м, действительно. Это может быть плохо для моей репутации.

Лотти в ярости всплеснула руками:

— Твоей репутации? А как насчет моей? Все газеты раструбят о том, что я отправилась с тобой в твой пентхаус.

Лукка оглядел ее застиранные джинсы и рубашку и сморщил нос, словно на ней был мусорный мешок, причем использованный.

— Нет, они никогда на это не купятся.

Девушка скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Что? У меня недостаточно большая грудь?

Взгляд Лукки зажегся интересом.

— У тебя отличная грудь.

— Потому что у меня есть работающий мозг?

— Наоборот. Твой интеллект кажется мне довольно привлекательным. — Лукка посмотрел на ее рот. — Не думаю, что есть на земле хоть один мужчина, которому бы не нравился острый язычок и умные мысли.

Лицо Лотти обдало жаром, тепло разошлось по всему телу огненным потоком. Ее мозг мог найти любое количество причин — буквально тысячи, — чтобы держаться на расстоянии от Лукки Чатсфилда, но тело потеряло связь с ним и теперь работало на автопилоте. Лотти гадала, каково будет попробовать его на вкус, его мужскую сущность, провести по ней языком, ощутить касание потной кожи… Лукка подошел к ней и коснулся кончиком пальца ее щеки.

— Ты вся горишь, не правда ли?

Он находился буквально в дюйме от нее, холодный металл пряжки его ремня давил на ее живот сквозь тонкий хлопок рубашки. Пульс Лотти набирал обороты, словно машина на «Формуле-1» перед стартом. Она не осмеливалась смотреть ему в глаза. Она знала, что должна отступить, и не понимала, почему не делает этого. Ее ноги словно приросли к полу.

— Может, я заболеваю.

— Надеюсь, не чем-то заразным.

Лотти сверлила взглядом пуговицу на его рубашке.

— Уверена, твоя иммунная система сильнее моей.

Лукка хмыкнул и отступил, когда двери лифта открылись:

— Наш этаж.

Лотти настороженно посмотрела ему в глаза:

— Я думала, ты говорил о раздельных номерах.

— Здесь есть отдельный номер. — Он открыл дверь. — Во всех отелях Чатсфилдов есть пентхаусы с раздельными номерами.

— С замками на дверях?

— Что? — Лукка улыбнулся. — А, ты боишься, что не сдержишься и явишься незваной гостьей на одну из моих оргий?

Она бросила на него ледяной взгляд.

— Надеюсь, в моем номере найдется пара берушей.

— Если тебя беспокоит храп, то я не храплю.

— Вряд ли ты успеваешь поспать. — Лотти бросила жакет на ближайшую софу, а Лукка рассмеялся.

— Ты и правда тешишь мое эго, cara mia. Если судить по твоим словам, я просто неутомимый любовник.

Лотти заставила себя посмотреть ему в глаза:

— Сколько раз ты сможешь за ночь?