Еще один шанс - Эва Киншоу

– Возможно потому, что я и себе не вполне могу это объяснить, – после некоторого размышления ответил он и, заметив, что она удивленно воззрилась на него, продолжал:

– Похоже, Клем была права насчет меня.

– Ты имеешь в виду свою секретаршу?

– Да. Она утверждает, что я думаю только о себе и слишком независим, поэтому не гожусь в мужья. Эта старая язва говорит, что выйти за меня замуж – все равно, что за междугородний телефон.

– Знаешь, я никогда не забуду, – задумчиво проговорила Хелен, – как удивленно поглядывала на меня твоя мать при первом знакомстве. Не знаю, что она при этом думала, но… – Она недоговорила.

– Да просто она слишком хорошо знает своего сына.

– Что ты имеешь в виду? – перепросила Хелен.

– Любящему материнскому сердцу нетрудно было понять, что ты слишком замкнута, а я, увы, мало тебя знаю.

– Но послушай… – Хелен задохнулась и едва перевела дыхание. – Ведь не из-за этого же ты склонен стать холостяком? Должны быть иные причины.

– В моей судьбе не было ничего темного и мрачного, никаких трагических и роковых событий, которые привели бы меня к мысли отказаться от семейной жизни. Видимо, Клем права, разгадка кроется в моем характере.

– Что ж, тогда хорошо, что мы вовремя расстались.

Фред обнял ее одной рукой и поцеловал в макушку.

– Дорогая, ты всегда была слишком добра ко мне. Задумайся об этом. Ты хотела стать хорошей женой…

Слезы подступили к ее глазам.

– Неужели все в прошлом? – почти неслышно проговорила она, не заботясь о том, слышит ли он ее. – Если так, то к чему весь этот разговор прошлой ночью?

Он слегка улыбнулся.

– Видимо, во мне говорило обычное мужское самолюбие.

– Но ведь…

– Элли, ты понимаешь все гораздо лучше меня, – нежно произнес Фред и бережно стер слезы с ее щек. – Кстати, я давно хотел спросить, что ты сделала с подвенечным платьем?

Хелен вздохнула, подумав, что нет ничего убийственнее тщетной надежды.

– Ничего, – хрипло ответила она. – Оно все еще висит в шкафу в доме моей матери. А вот свадебный пирог я разрезала и отослала в детскую больницу.

– Надеюсь, это тебя утешило? – с улыбкой спросил Фред.

– Знаешь, Фред… – Она умолкла.

– Продолжай, – потребовал он.

– Ты вчера с упреком говорил, что я не особенно переживаю наш разрыв. Но ведь то же самое можно сказать и о тебе.

– Если ты намекаешь на Флер… – начал он.

– Что тут намекать, если все и так очевидно, – с горечью усмехнулась Хелен.

– Но у нас с ней разные комнаты, – защищался Фред.

– Да, Дженнет говорила мне, что всем гостям, не состоящим в браке, предоставляет отдельные комнаты. Но глупо было бы думать, что она следит за тем, что происходит дальше.

– Скажи, ты и вправду можешь представить меня крадущимся вдоль галереи под прикрытием ночной тьмы? – удивился Фред.

– Нет, зато Флер вообразить в этой ситуации совсем не трудно, – парировала она.

– У тебя слишком богатое воображение, – пробормотал он.

Хелен прищурилась.

– И все же скажи, ты ни о чем не жалеешь?

– Почему же? Жалею, – мрачно ответил он. – Но что это меняет? Ничего. Меня, во всяком случае, не изменить, а значит…

Слезы градом полились по ее щекам.

– Сама не пойму, хуже ли это для меня или лучше.

Фред склонил голову и легонько поцеловал ее в губы.

– Не плачь. Если не Люк, найдется еще кто-нибудь, достойный такой замечательной женщины, как ты. Да и чем плох Люк? В конце концов, ты вполне… – Он выдержал паузу, размышляя, и закончил: – Можешь стать ему хорошей женой.

– Он для меня все равно как младший брат! – воскликнула Хелен.

– Допускаю, Элли, ты ведь любишь детей. Стоило посмотреть, как ты учила его танцевать. Бедняга не знал даже, как правильно переставлять ноги… Но все дело в том, что мне хорошо с моторами и минералами, с бизнесом и фондовой биржей. А на общение с детьми у меня просто не хватит терпения.

– И все же Люк не ребенок. Фред так посмотрел на нее, что она покраснела, и задумчиво произнес:

– Однако есть одна вещь, которой я рад…

Как бы это помягче выразиться… Я всегда чувствовал в тебе нечто родственное, какое-то особенное отношение к миру, и рад, что в тебе оно сохранилось.

– Не понимаю, – нахмурилась Хелен.

– Понимаешь, общение со мной могло иметь для твоей души более грустные последствия, – пробормотал он.

– Ты хочешь сказать, что был настолько суетным и циничным, что мог развратить такую чистую девушку, как я?

– Вот именно. Потому я и радуюсь теперь, что этого не случилось.

– Ты никогда не был со мной суетным и циничным, Фред. Ни в обычном общении, ни в постели. А что, с Флер у тебя возникли подобные проблемы?

– О, эта девушка знает, как играть в такие игры! – с иронией заметил он.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что она и сама суетна и цинична? – продолжала допытываться Хелен.

– Знаешь, Элли, – не сразу ответил Фред, – по-моему, это пустой разговор. Впрочем, хорошо, что мы все обсудили. Теперь, надеюсь, ты поняла причину нашей размолвки – то, что стоит между нами, не позволило бы создать счастливую семью.

Хелен хотела возразить, но он прижал указательный палец к ее губам.

– Прощай, дорогая. Я не должен был допускать нашей близости. Но помни, я всегда любил тебя и не хотел причинить боль при расставании. Не знаю, останемся ли мы друзьями… Но может, стоит попробовать?

И он поцеловал ее.

Хелен захлестнули полузабытые эмоции. И хотя его руки только чуть коснулись ее, а поцелуй был кратким, этого оказалось достаточно, чтобы возбудить трепет желания, которое она испытывала только к этому мужчине.

Она уткнулась заплаканным лицом в его рубашку и с наслаждением вдохнула знакомый запах – в последний раз, а потом заставила себя отстраниться и быстрым шагом направилась в сторону танцевального шатра.

– Элли… – тревожно окликнул ее он, догоняя.

– Все в порядке, Фред, все хорошо. – Хелен слабо улыбнулась. – Я действительно страдала из-за того, что мы так плохо расстались, но теперь больше не сержусь на тебя. На душе уже не осталось этого горького осадка, и мне стало значительно легче. Будем ли мы друзьями? – Она помолчала. – Не думаю… Давай просто мирно расстанемся. И мне, и тебе от этого будет только лучше.

Этой ночью Хелен приснилась та самая поляна у трассы, с прохладной, росистой травой. В лунном свете на ней лежал букет полевых цветов.