Колдовское зелье - Инга Берристер

Патти поняла, что отвертеться ей не удастся.

— Как ты догадался? — обреченно спросила она.

— Я не догадывался, — хмуро произнес Берт. — Мне рассказали об этом девочки. Пока я не появился на берегу, они даже не представляли себе, в каком опасном положении ты оказалась. Весь вечер они пребывали в подавленном состоянии, что показалось мне подозрительным. Пришлось слегка нажать на них, и таким образом я добился правды.

Всей правды или только части ее? Эта мысль мимолетно пронеслась в мозгу Патти, пока Берт продолжал рассказ.

— Я постарался внушить им, что впредь подобные выходки недопустимы, и объяснил, что их желание сыграть с тобой шутку, представив дело так, будто Вики упала с мостков в воду, могло стать причиной большого несчастья.

— А девочки не говорили тебе, почему они решили разыграть меня? — поинтересовалась Патти, отодвигаясь от Берта и пытаясь незаметно высвободиться из его рук.

— Они сказали, что ты долго не возвращалась из поездки за продуктами и им надоело ждать тебя.

Значит, сестры ни в чем не признались Берту! Впрочем, этого и следовало ожидать. Должно быть, они уже поняли по тону нашего разговора с Бертом, что между нами не существует и намека на взаимный интерес и что им можно больше не волноваться за собственное будущее, решила Патти.

— Тетя Джемма считает, что если так пойдет дальше, то девочек необходимо отправить в интернат, где они будут находиться под постоянным контролем.

— Нет! — крикнула Патти, мгновенно вынырнув из своих размышлений. При этом собственный страстный порыв удивил ее не меньше, чем Берта.

Он пристально посмотрел ей в глаза, будто пытаясь понять, что за всем этим кроется. Патти не выдержала и опустила взгляд.

— Так-так… Значит, выступаешь в их защиту? С чего бы это? Ах да, можно было сразу догадаться! Ведь это дети Кевина, следовательно…

— Это здесь ни при чем! — в сердцах возразила Патти. — Девочки чувствуют себя одинокими и заброшенными и потому постоянно проверяют нас, взрослых, желая получить подтверждение тому, что их любят и о них заботятся. Если ты отошлешь их в интернат, они воспримут это как предательство.

— Честно говоря, я не вижу большой трагедии в том, чтобы дети учились в интернате. Ведь ты и твоя сестра Эмили тоже прошли через это.

— Верно, но мы знали, что родители любят нас. А Тина и Вики ни разу не вспомнили о Кевине и Марте с тех пор, как я приехала сюда. У них ты с языка не сходишь. — Патти прикусила губу, вспомнив, как временами досаждали ей подобные разговоры, потому что имя Берта заставляло ее сердце болезненно сжиматься.

— Твои слова звучат очень убедительно, — хмуро заметил Берт.

— Не забывай, что я занимаюсь детской психологией, — устало напомнила Патти. — Именно потому тетушка Джемма и попросила меня приехать сюда.

— Вот как? — Пристальный взгляд Берта заставил Патти покраснеть.

Ей очень хотелось поинтересоваться, какая еще причина, по его мнению, могла заставить ее приехать в Ферн-Бей, но у нее не хватило мужества задать подобный вопрос. Вместо этого она смущенно произнесла:

— Я предупреждала тетушку, что ты будешь против моего пребывания здесь, но… — Патти умолкла, заметив, что Берт помрачнел еще больше.

— Довольно болтать. Лучше ляг и постарайся снова уснуть. Я не желаю, чтобы доктор упрекнул меня в том, что тебе стало хуже оттого, что я не создал надлежащих условий для твоего выздоровления.

— Верно, мне нужно набираться сил, — согласилась Патти. — Чем быстрее я выздоровею, тем скорее смогу уехать и тем счастливее будешь ты. Я прекрасно это понимаю, Берти.

Патти легла на подушки и хотела было укрыться простыней, но Берт помешал ей. Он решительно натянул простыню на ее плечи, а потом укрыл сверху легким летним одеялом и аккуратно подоткнул его. Затем, вероятно заметив удивление в глазах Патти, он проворчал:

— Не у тебя одной развиты родительские чувства… — И уже собираясь уйти, Берт добавил: — Мне нужно извиниться перед тобой. Я не знал, что, ныряя в озеро, ты думала, будто спасаешь Вики. Почему ты ничего не сказала мне об этом?

Патти посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне казалось, что это ни к чему.

Странно, но извинение Берта не наполнило ее душу триумфом. Напротив, Патти вдруг ощутила горькую печаль. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы последние несколько лет каким-то образом исчезли и их можно было бы прожить заново.