Невеста Всадника без головы - Наталия Миронина

Тесто категорически не хотело подниматься. Аня его подбадривала возгласами: «В тебе же столько дрожжей, чего ж еще надо?!» и «Ну, давай, давай!», однако квашня оставалась бежевой глянцевой кашкой без всяких признаков пузырей и пузырьков. Уже поджарились котлеты, уже стояли тарелки и лежали приборы, а булочками в кухне даже не пахло. Только кисло пахло дрожжами. «Черт с ним, с этим тестом, булочки сделаю завтра. Может, получатся!» – подумала Аня, яростно втискивая большую миску с квашней в холодильник.

– Тестом пахнет! – На пороге стоял умытый Олег.

– Пахнет, но булочек вам не будет.

– Все мужу отвезете? – задав этот вопрос, мастер преспокойно отправил в рот половину котлеты.

Аня в который раз растерялась, хотя в самом вопросе не было ничего неожиданного. Только вот как ответить на вопрос и что в ответе должно быть главным – то, что булочки она не испекла, или то, что у нее нет мужа. Или то, что у нее есть молодой человек, почти муж, и если бы она испекла булочки, то обязательно бы ему отвезла… Мысли Ани спутались, как путаются нитки, потерявшие из виду клубок.

– Тесто не подошло, – наконец произнесла она.

– Но муж есть? – спросил мастер и отправил другую половину котлеты в рот.

– Муж будет, летом…

– То есть сейчас мужа нет? – уточнил мастер.

– Странные у вас вопросы, знаете ли. К плитке, которую вы сейчас кладете, они не имеют никакого отношения. Я ведь могу и рассердиться! – Аня возмущенно посмотрела на Олега.

– К плитке вопрос имеет наипрямейшее отношение: если бы она ему была нужна, он хоть раз бы на нее посмотрел. А сердиться можете сколько угодно – никуда не денетесь. Я в определенном смысле незаменим. – Мастер встал из-за стола, слегка наклонился в знак благодарности и добавил: – В котлеты можно добавить чуть капусты. Сочнее получается.

С этими словами он вышел из кухни.

Обескураженная, Аня машинально попробовала котлету…

Шел день за днем, и Аня Спиридонова стала привыкать к этим забавным будням. Раннее утро, поздний вечер, а также ночи пролетали быстро, поскольку главным вдруг оказалось то, что происходило днем в ее квартире. «Ванная комната – это вам не шутки! Тут должно быть все сделано на совесть, за всеми работами надо проследить!» – убеждала себя Аня, тщательно подкрашивая глаза перед тем, как отправиться к себе на квартиру. Приехав же, она здоровалась с Олегом, перебрасывалась с ним парой слов – Аня научилась общаться в той же манере, а потому больше не чувствовала себя уязвленной.

– Добрый день, в два часа – плов, – произносила она, не задерживаясь у ванной.

Пока Олег трудился, она вовсю старалась на кухне. Новая скатерть, красивые тарелки, закуски в маленьких плошечках… Аня сновала от холодильника к плите, от плиты к шкафам и столам. Ей хотелось быстро закончить все дела и сесть за стол вместе с мастером – разговоры за обедом были остроумные и весьма познавательные.

Она так однажды завертелась, что ровно в два часа неожиданно для себя прокричала:

– Олег, бросай все, давай обедать!

И только сказав это, Аня наконец поняла, что происходит в стенах ее квартиры.

Будучи умной и наблюдательной, Аня искренне полагала, что грехопадение случается в момент, когда человек начинает сравнивать. По утрам, наблюдая за Максимом, она отмечала то, что видела раньше, но в силу отсутствия возможности и желания сопоставить, не вызывало у нее неприятия. Теперь же будущий муж казался наполненным мелкой суетой, которая пряталась под его дорогим серым костюмом. Дело было не только в манере Максима видеть и слышать абсолютно все и успевать на эти раздражители реагировать, дело было в его нежелании (или неспособности) видеть вещи значительные.

«Он всегда подметит мелкий недочет, но не похвалит в целом, – размышляла Аня. – Это касалось и моей работы, и моих увлечений, и стряпни, и желания украсить его дом. Что же касается последнего – это, похоже, вообще закрытая территория. Ни один предмет нельзя тронуть, чтобы не услышать: «Пусть там лежит!» И как я раньше послушно отдергивала руки?..»

Аня понимала, что подобные вещи она покладисто и снисходительно относила на счет присущей всем мужчинам вредности и консервативности. Но, как выяснилось, не все мужчины такие… От вечных одергиваний она уставала и существовала рядом с Максимом, стараясь ничего не трогать, не задавать неудобные вопросы, не переставлять книги и не экспериментировать на кухне. Их с Максимом «ночные отношения» оставались такими же неинтересными и ленивыми, как будто прожили они долгую жизнь, и эта жизнь, с накопившейся усталостью и раздражением, разъела то пусть не страстное, но милое и уютное интимное супружество, которое было поначалу. А ведь у них с Максимом сейчас и есть это самое «поначалу»… Что же тогда будет дальше?

Каждый вечер, возвращаясь к Максиму домой, Аня все чаще и чаще задавалась вопросом: что же она здесь делает? Переезжала она на время ремонта, но Максим, наложив тяжелую «начальственную» руку на ее планы, уже делал вид, что поселилась у него Аня навсегда и что любая попытка к самостоятельности им будет расцениваться как попытка измены или даже измена. Приезжая к себе, она сначала невольно, а потом и сознательно сравнивала двух мужчин. Оба были симпатичными, неглупыми, работящими. Оба нравились женщинам и понимали, что нравятся, – это было видно по их поведению. Разница заключалась, как казалось Ане, в отношении к жизни, а соответственно к окружающим людям. Впрочем, Олега она знала совсем немного – дней десять, ибо ремонт ванной комнаты таинственным образом затянулся, но за эти десять дней она могла точно распознать те самые отличия, которые заставляли ее проводить в своей квартире все больше и больше времени. От Олега, вместе с пряным запахом его туалетной воды, исходил дух авантюризма. Ане иногда казалось, что в каком-нибудь шестнадцатом веке Олег мог вполне пуститься в рискованное плавание, а потерпев крушение и будучи выброшенным на берег, вполне комфортно обустроить свою жизнь. К его явной авантюрности примешивались земной здравый смысл и гармоничная обстоятельность. Та самая, которая позволяет начинать жизнь заново с любой точки отсчета. Начинать без сожалений, полноценно, полнокровно, не рефлексируя. Аня в этот ее непростой период, когда прошлое еще не подверглось анализу, а о будущем не хочется задумываться, чувствовала себя очень комфортно рядом с человеком неторопливым и не обремененным беспокойством. Предсвадебная суета, развернутая Максимом, доводила ее до головной боли.

– Еще очень много времени, не спеши, еще успеем, – твердила она в ответ на ежевечерние вопросы Максима о ресторанах, свадебном путешествии, отелях. Ей было бы приятнее, если бы он делился с ней рабочими проблемами, советовался, рассказывал о каких-то интересных людях. Иногда ей даже казалось, что она ведет себя как парень, который женится не по своей воле, а потому имеет полное право капризничать, ломаться и проявлять явное равнодушие к нелюбимой невесте и ее предсвадебным хлопотам. Представив себя этим парнем, Аня порой даже хихикала.

Однако Максим, как бы предваряя все возможные расспросы о работе и жизни, коротко бросал, возвращаясь домой: