Журавль в небе - Вера и Марина Воробей

На Курский вокзал Ирина прибыла на двадцать минут раньше условленного времени. Неожиданно поднялся сильный ветер, и девушка, одетая не по сезону легко, была вынуждена зайти в здание вокзала. Эту живописную стайку девушек, которые, как крыльями, то и дело взмахивали руками, видимо, в пылу какого-то жаркого спора, она завидела еще издали. Почти у всех – а их было пятеро или шестеро, Наумлинская не стала считать, – развевались на ветру распущенные волосы, и лишь одна была коротко подстрижена. Ирина сразу поняла, что это и есть Кити. Все соответствовало описанию: куртка в мелкую клеточку, потертые джинсы, небольшой рост. А когда девушки подошли ближе, Наумлинская вышла из своего временного укрытия и, преодолевая робость, направилась к ним.

– Привет, – громко сказала она, пытаясь обратить на себя внимание.

Остановившись возле табло, девушки продолжали вести оживленную беседу. Первой ее заметила та, что и была, по предположению Наумлинской, Кити.

– Ты Ира? – Отделившись от подруг, рыжеволосая девушка подошла к Наумлинской.

– Да, – энергично кивнула та. – А ты Кити?

– Ага. Ну что, поедешь с нами? – Глаза Кити лучились улыбкой.

– Поеду, – сказала Наумлинская.

– Тогда держи кассету, и пойдем знакомиться.

С этими словами Кити вытащила из своего рюкзака небольшой сверток, протянула его Наумлинской, а потом, словно позабыв о ней, резко развернулась и двинулась в сторону подруг.

Внезапно Наумлинская почувствовала себя не в своей тарелке. Захотелось, подобно Кити, резко развернуться и побежать в противоположную сторону, туда, где остался обиженный ею и преданный ей всем сердцем человек. Но вместо этого девушка чуть постояла в нерешительности и шагнула вслед за Кити.

– Знакомьтесь, – подмигнула ей Кити. – Это Ира. Она была вчера в «Провокации», – сказала она с таким видом, будто одним лишь присутствием Наумлинской на концерте в том странном клубе объясняется все. – А это, – продолжала Кити, указав рукой в сторону высокой светловолосой девушки, – Ежик.

Ира не могла не удивиться про себя – так не подходила эта кличка красивой, длинноногой обладательнице роскошной шевелюры цвета спелой пшеницы. Между тем Кити продолжала знакомить ее со своими подругами:

– Это наша Хельга, – сказала Кити, после чего несколько полноватая, невысокая девушка в маленьких круглых очках протянула ей руку:

– Вообще-то, я Хельга Патаки. Но для краткости можно просто Хельга, – сообщила она и поправила непокорные, будто бы из проволоки, торчащие в разные стороны черные волосы.

– Привет, Ира, – весело промурлыкала подвижная, с прямыми каштановыми волосами девчушка. – Я Марго.

– А я Кристи, – представилась последняя девушка, улыбнувшись.

Она была самой крупной в компании – выше всех ростом, даже длинноногого Ежика, да и вся фигура ее не отличалась миниатюрностью. Такая девушка в представлении Наумлинской должна была заниматься греблей или гандболом. Но улыбка у Кристи оказалась открытой и добродушной. На щеках тут же образовались глубокие ямочки, а ее довольно крупный нос так потешно сморщился, что Наумлинская просто не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ира поедет с нами на концерт, – объявила Кити, и ее подруги одобрительно закивали в ответ: дескать, возражений на этот счет ни у кого не имеется.

Всю дорогу девицы увлеченно обсуждали творчество Рэма Калашникова. Вначале Наумлинская робко помалкивала, жадно впитывая в себя информацию. Из разговора она поняла, что своеобразным лидером этой группы является Кристи, второе место занимала Кити, за ней шла Марго, а Ежик и Хельга, похоже, являлись самыми неопытными, что ли, членами этого своеобразного коллектива. В основном девушки говорили о неизвестных Ирине композициях, цитировали огромные куски из них, открыто восхищались талантом Рэма. А потом, когда речь наконец зашла о вчерашнем выступлении Рэма в клубе «Провокация», Ирина нашла возможным робко вклиниться в беседу:

– А вам не показалось, что он все это на ходу сочинял? Ну, импровизировал?

В глубине души Наумлинская надеялась, что после этой фразы девушки «прозреют», узнав в ней ту самую вдохновительницу, подвигнувшую Рэма на сочинение великолепной поэтической баллады. Но ничего подобного, к ее глубокому разочарованию, не произошло. Кристи улыбнулась своей очаровательной, обескураживающей улыбкой и мягко, словно перед ней сидела маленькая девочка, сказала:

– Ну конечно, импровизация. Но, как известно, любая импровизация – это плод упорных репетиций, понимаешь?

– Не-а, – честно призналась Наумлинская.

– Ну, никакой импровизации не выйдет, если ее тщательно не подготовить, – объяснила Кристи. – Вот, например, помнишь ту девицу, которая пыталась что-то промямлить про свои похороны?

– Помню, – закивала Ирина. – Ей приснилось, что она увидела себя в гробу, папа не плакал…

– Да все это полная фигня, – нетерпеливо перебила Кристи. – Кто там плакал, а кто нет. Главное, что у нее ни черта не получилось, согласна?

– Ну, в общем, да, – снова кивнула Наумлинская. – Мне даже как-то неловко за нее сделалось.

– А все почему? – Кристи выжидательно уставилась на Ирину, но, поскольку та молчала, сама же и ответила: – Потому что девица совершенно не владеет словом. Не дружит она с устной речью. Впрочем, думаю, что и с письменной тоже, – немного подумав, добавила девушка. – Но ведь и Рэм не родился таким, понимаешь? Нет, талант, безусловно, великая вещь, но без упорного, каждодневного труда успех к тебе никогда не придет, – с видом знатока подвела черту Кристи.

– То есть ты хочешь сказать, что Рэм заранее продумал тему композиции, а возможно, даже уже и исполнял ее где-то? – решила уточнить Наумлинская.

– Разве что у себя на кухне, – вступила в беседу Кити. – Потому что, если б он сделал это хотя бы на одном из концертов, мы бы об этом знали.

– Так вы что, на всех его концертах были? – пораженно спросила Наумлинская.

– Я – да, – с гордостью подтвердила ее предположение Кити.

– Я, вообще-то, тоже, – сказала, исподлобья покосившись на Кити, Кристи.

Марго, Хельга и Ежик скромно промолчали. Видимо, им похвастаться было нечем. И все же в следующую секунду Марго не выдержала.

– Можно подумать! – уставившись в окно, сквозь зубы процедила она. – Я, например, только в «Летчике» не была, да и то потому, что с температурой валялась.

– И все-таки, – решила вернуться к интересующей ее теме Наумлинская. – Вы думаете, что, выходя на сцену, Рэм знал, о чем будет… телега?

Это словечко далось Ирине нелегко, но поскольку все тут только так и называли музыкальные композиции Рэма, то и Наумлинская, не желая ни в чем уступать новым подругам, решила использовать именно его.

Все девушки, как по команде, улыбнулись. Видимо, они почувствовали ту неловкость, которую испытывала в эту минуту Наумлинская.