Гордость и соблазн - Эйна Ли

— Нет, я частный сыщик. И сейчас я занимаюсь совсем другим делом.

— Но… но он же похитил ее! Прямо у вас из-под носа!

— Мне показалось, что ее никто не похищал. Это было скорее похоже на…

— На изнасилование? — Бриджес явно насмехался над ним. Джош приподнял бровь.

— Еще нет, — вынужден был признать он. — Но как только они найдут священника, я уверен, старина Фрэнсис наверстает упущенное.

Он отвернулся от Бриджеса, намереваясь поговорить с Эмили. Девушка стояла совсем недалеко, так что до нее можно было дотянуться рукой. Она смотрела на него странным, затуманенным взглядом. На лице застыло мечтательное выражение, а глаза светились отблеском того очарования, который Джош заметил на лице Кэти, когда Фрэнсис подхватил ее и посадил к себе в седло.

Джош потряс головой, чтобы развеять наваждение. Наверное, он сходит с ума от этой проклятой работы и всех разочарований, постигших его в последнее время и в личной жизни, и в профессиональной. Решительно отбросив колебания, он уже шагнул было к Эмили, чтобы продолжить расспросы, но тут раздался долгий оглушительный свисток паровоза. Вокруг детектива тут же образовался людской водоворот. Маккензи постарался хотя бы не потерять девушку из виду, но она исчезла в толпе, хлынувшей к двери. Через некоторое время он снова увидел ее. Вместе с другими официантками она торопливо убирала свидетельства пребывания лошади в обеденном зале. Бриджес носился по ресторану, размахивая руками и покрикивая:

— Поторопитесь, поторопитесь! Сейчас с поезда сойдет голодная орда, которая набросится на вас, если вовремя не получит своего ленча.

Время шло, а обеденный зал по-прежнему выглядел так, будто по нему прошелся ураган. Крики Бриджеса превратились в вопли, а руками он размахивал уже как мельница. Чтобы удержаться от смеха, Джош решил присоединиться к Эмили, предложив ей свою помощь.

— Если он не успокоится, с ним может случиться припадок. Эмили осторожно взглянула на метрдотеля:

— Или он улетит, если не перестанет так размахивать руками. Смеясь, детектив воскликнул:

— Вы шутите, Эмили! Значит, у вас есть чувство юмора? Он наклонился, чтобы поднять осколки разбитой тарелки, которые собирали в мусорную корзину.

— Иногда. Но только если рядом есть кто-нибудь, кто хочет посмеяться.

— А я подхожу на эту роль?

Эмили ничего не ответила, но внимательно на него посмотрела.

Толстые стекла увеличивали ее глаза и создавали впечатление, будто у Эмили косоглазие. Но если так, то зачем она вообще их носит? Это удивило Джоша.

— Я думаю, раньше вы смеялись, но это было давно, и веселились вы не очень сильно.

— В ваших силах это изменить, — произнес он, беря ее за руку.

Эмили вздрогнула от этого прикосновения и хотела было вырвать руку, но Джош еще крепче сжал пальцы. Он почувствовал, что ее рука холодная, и его внезапно охватил порыв согреть ее замерзшие руки в своих ладонях.

Вокруг них суетились люди, но они вдруг оказались одни во всем мире. Джош почувствовал тонкий запах — от Эмили пахло лимонным мылом и лавандой. Этот запах возбуждал его. Как странно, что она вызывает у него такие чувства. Ведь она простая и робкая девушка, при этом, правда, не лишенная природного ума. Его никогда не привлекали женщины этого типа, но ее он почему-то находил интересной.

Он попробовал придвинуться ближе, и она отступила назад, пугливо, как необъезженная кобылка. Маккензи твердо напомнил себе, что ухаживает за ней только для того, чтобы узнать всю правду и выведать се секреты. А в том, что какие-то секреты у нес есть, Джош нисколько не сомневался. Эта женщина — лгунья высшей пробы, и он поставил себе целью выяснить, где кончается ложь и начинается хоть какая-нибудь, но настоящая Эмили.

— Ну? — настойчиво повторил он, потому что девушка продолжала смотреть на него, будто не понимая смысла его слов.

Она нахмурилась в замешательстве.

— Ч-что — ну?

— Хотите рассмешить меня?

Состроив гримасу, Эмили снова попыталась освободить руку.

— Сомневаюсь, что это возможно. Здесь, на Западе, я нахожу так мало смешного вокруг.

— Правда? — В этот момент он очень внимательно рассматривал ее лицо и был уверен: сейчас она снова лгала. Но почему она это делает? — Разве вам не кажется, что вот это, — он указал кивком головы на разоренный обеденный зал, — весьма забавно?

— Конечно, нет!

— А как бы тогда вы это назвали?

— Я думаю, что это безрассудно и романтично. Что-то, о чем женщина может только мечтать.

Джош скептически хмыкнул:

— Вот видите, вы можете заставить меня рассмеяться. Эмили нахмурилась еще больше и снова потянула руку. На этот раз он выпустил ее.

— Я вовсе не старалась быть смешной, мистер детектив. Я целую вечность прожила в окружении мужчин, которые считали меня забавной лишь оттого, что у меня в голове есть мозги, которыми я к тому же предпочитала пользоваться по назначению.

— Я совсем не такой, уверяю вас, мисс Лэйн. Давайте лучше поговорим о нашей встрече сегодня вечером.

— Что?!

Крик, доходящий до визга, так оглушил Эмили, что она не сразу поняла, кому он принадлежит. К ним, мрачнее тучи, приближался Бриджес.

— Теперь еще и это, — пробормотала Эмили.

— Я с ним справлюсь.

Девушка удивленно подняла брови, скрестила на груди руки и ждала, пока Бриджес подойдет к ним.

Казалось, метрдотеля сейчас хватит удар. Он остановился перед ними.

— Теперь еще и вы собираетесь сбежать с моей официанткой, мистер детектив Маккензи?!

— Нет, сэр. Она только что отказалась от моего предложения ускакать со мной нынче на закате.

— Очень остроумно! Если вы собираетесь таким же воровским способом похитить ее, как этот негодяй, я должен вас предупредить кое о чем. По контракту она обязана отработать шесть месяцев, — и учтите, я знаю, где вас найти, мистер Пинкертонов агент!

Ответ Джоша был таким же холодным, как сталь, блеснувшая в его глазах.

— И я очень хорошо знаю, где вас найти, мистер Бриджес! Бриджес стал похож на рыбу, вытащенную из воды. Эмили подавилась, потом кашлянула, и Джош позволил своей жертве сорваться с крючка.

— Я только просил мисс Лэйн оказать мне честь и пообедать со мной сегодня вечером. И клянусь, что не собираюсь увозить никого из ваших официанток в дикие степи.

Бриджес закрыл рот и, сухо кивнув Маккензи, пошел в сторону кухни. Было слышно, как он бормочет себе под нос:

— Это будет уже четвертая девушка за месяц. А если мистеру Гарви вздумается появиться у нас ни с того ни с сего…

Что, по мнению Бриджеса, тогда произойдет, осталось неизвестным, так как он исчез за кухонной дверью. Прежде чем та захлопнулась, из кухни выплеснулся поток возмущенной китайской речи.