Я тебя чувствую - Валентина Торкья

– С кем целовались? – шипит она в ярости.

Аврора рядом с ней пытается дотронуться до ее руки, но Сузанна не видит никого, кроме меня.

Мне хочется напомнить ей, что мы расстались и что не стоит устраивать подобные сцены при посторонних, но я вовремя замечаю знаки, которые делает мне Винчи, и прикусываю язык.

– Я рада, что ты так быстро утешился, – выдыхает Сузанна, пролетая мимо меня.

Я молча смотрю, как она убегает по коридору. Теперь мне хочется свести счеты с Винчи, который умеет поднять бурю в стакане воды, но я снова прикусываю язык.

– А синьорина Никому-Его-Не-Отдам знает, что ты крутишь с ее подругой?

А вот теперь мне хочется его задушить.

* * *

После перемены у нас английский.

Брамбилла из тех учителей, с которыми неприятно находиться в одном помещении больше десяти минут. А у нас сегодня два урока подряд. Ее прохладный голос наполняет класс, замораживая все вокруг. Мои одноклассники неподвижны и сосредоточенны. Все, кроме меня. Я продолжаю смотреть на Сузанну и Аврору в крайнем правом ряду. Не могу понять, что между ними происходит. Я пользуюсь репутацией гения английского языка, поэтому Брамбилла переносит меня лучше, чем всех остальных. Она не сорвалась, даже когда я зевнул, пока она читала отрывок из «Ромео и Джульетты».

Аврора и Сузанна сидят за одной партой, но не разговаривают.

Я чувствую странное напряжение в воздухе.

Аврора замечает, что я смотрю на нее, и показывает средний палец.

– Вольтерра? – выкрикивает Брамбилла.

Аврора тут же прячет руку под парту. И бормочет что-то бессмысленное на ужасном английском. Я наслаждаюсь зрелищем. Весь класс выдыхает с облегчением.

Раньше не замечал, что ты так плохо говоришь по-английски, Вольтерра.

Я прячу телефон под партой и киваю на объяснения Брамбиллы. Мне вдруг становится весело оттого, что я чувствую на себе взгляд Авроры.

После занятий, когда я иду домой с Винчи, от нее наконец приходит ответ.

Аврора: В четверг в 3.

Она скидывает мне местоположение. Где-то в районе Брера. Я кликаю по сообщению. Открывается фото странного здания из красного кирпича, увенчанного куполом. Вокруг деревья и зелень. Ботанический сад Бреры, подсказывает Гугл.

Интересно, что мы будем делать в теплице.

ЧТО?

Автора: Только не опаздывай J

Я улыбаюсь и убираю телефон, чтобы Винчи не начал приставать с расспросами.

Вообще мне нравится эта таинственность. Конечно, есть риск, что она отравит меня каким-нибудь ядовитым растением, но выглядит все это очень интригующе, ничего не скажешь.

Аврора Вольтерра

12

Во второй раз я сделала это специально.

Середина июня.

В музыкальной школе им. Бальди только что закончился отчетный концерт. По такому случаю мы выступали в театре в районе Навильи.

Мама с папой пришли на меня посмотреть. Он в первом ряду, она – в последнем, у прохода. Всегда готовая выскочить из зала, чтобы ответить на срочный звонок какого-нибудь пациента.

Сузанна играла очень хорошо. Ни разу не сбилась даже на самых трудных пассажах. Заслуженная первая скрипка. Но я могла бы сыграть лучше.

Я смотрю на родителей и ненавижу их каждой клеткой своего тела. И себя я тоже ненавижу. За то, что позволила их ссорам разрушить мою музыку.

Я вижу, как папа машет рукой. Я знаю, что он хочет подойти ко мне и сказать, какая я молодец. Но я поворачиваюсь к нему спиной и присоединяюсь к Сузанне и другим ребятам. Они все уже попрощались со своими родителями и теперь хотят только одного – отпраздновать.

– Давайте пойдем к колоннаде? – предлагает Алиса, не выпуская из рук флейту.

Мы выдвигаемся впятером: я, Сузанна, Алиса, Массимо и Рауль. Он играет на кельтской арфе и, когда мы возвращаемся с уроков, вечно мучается, не зная, куда ее положить.

– Я за, – отвечает Рауль, закидывая арфу на плечо.

Он мог бы оставить ее родителям, но ему нравится, когда на него обращают внимание. Такому качку лишние десять килограммов нипочем. А прогуливаясь по многолюдным улицам Навильи с арфой на плече, он точно не останется незамеченным.

– Тебе не жарко, Рори? – спрашивает Алиса, обмахиваясь руками, как веером.

Я пожимаю плечами. Длинные рукава в липком июньском воздухе – это, конечно, безумие, но мне очень нравится мое платье: я хотела надеть что-то, в чем мне было бы хорошо во время концерта.

Мы выходим на проспект Порта Тичинезе, и тонкие подошвы балеток пропускают тепло от асфальта прямо к ногам. Рауль и Алиса балансируют на трамвайных путях и смеются.

Мне тоже радостно. Мы все время говорим о концерте. Вспоминаем лицо, которое делала Фрискелли, когда мы играли самые сложные соло.

– Надеюсь, в следующем году нам дадут что-нибудь поинтереснее, – хнычет Алиса. – Надоело играть только классику.

– А что нам еще играть? Билли Айлиш? – подкалывает ее Рауль.

– Вот было бы круто сделать аранжировку каких-нибудь ее песен! – восклицает Алиса, не уловив иронию в голосе Рауля.

Мы смеемся. Все начинают наперебой предлагать самые абсурдные песни для аранжировки.

– А ты что думаешь? – спрашивает у меня Рауль, отбившись от группы и сгрузив арфу на Массимо. – Молчишь все время.

– А давайте сыграем что-нибудь? – вставляет Сузанна, протискиваясь между нами.

Я ей, конечно, все рассказала. И о том, что родители разводятся, и о том, что после выставки отца я не могу заниматься на скрипке. Мы дружим со средней школы, и Сузанна всегда меня прикрывает. Я и на скрипке-то начала играть из-за нее. Поначалу меня вообще мало интересовала музыка. А бесконечные уроки сольфеджио просто бесили. Но мне всегда хотелось делать то, что делала Сузанна. Полюбила музыку я только в лицее. И стала очень хорошо играть. Может, даже лучше Сузанны.

Все подхватывают идею «сыграть что-нибудь», и мы направляемся к колоннам Сан-Лоренцо, пройдя через арку Порта Тичинезе, сложенную из красного кирпича и похожую на вход в средневековый замок.

У портика перед церковью, как всегда, полно людей. Старшеклассники и студенты небольшими группами сидят, скрестив ноги, прямо на асфальте или у подножия колонн. Какая-то девушка в темной одежде играет на гитаре, другая поет. Их никто не слушает. Все просто наслаждаются первыми днями лета.

Алиса и Массимо достают из футляров флейты. Сузанна вынимает скрипку и нетерпеливо смотрит на меня. Конечно, ей очень хочется поиграть: первая скрипка везде произведет должное впечатление, хоть в театре, хоть перед подвыпившей толпой на улице.