Папочка-Горец - Эми Пеннза

и надутым губам. Затем выражение ее лица стало озорным. Она подняла руки над головой и потянулась, выгнув спину и выпятив грудь. На упругих холмиках образовались пузырьки, и вода стекала по ее нежной грудной клетке. Ее розовые соски упирались в потолок, дразня меня не меньше, чем озорной взгляд ее карих глаз. Томно вздохнув, она сказала:

— Ты всегда можешь передумать и присоединиться ко мне сюда.

Меня охватили веселье и желание, а также осознание того, что я выпустил на волю монстра. Но было также приятно видеть, как она принимает то, чего так явно хотела, но в какой-то момент почувствовала, что это неправильно. Нетрудно было догадаться, откуда это взялось. Она проделала долгий путь на Аляску, чтобы избежать работы в семейном бизнесе. По моему опыту, чем дальше кто-то убегал от своих проблем, тем больше они становились. На расстоянии крупные дела всегда казались намного меньше.

Озорство во взгляде Алисии разгорелось еще сильнее, когда она сменила тактику.

— Я знаю, что прямо сейчас ты меня не отшлепаешь. Так что на этот раз я не обязана следовать твоим правилам.

Это вызвало у меня смех.

— О, да? Почему это?

— Ты слишком хороший, Папочка. Ты боишься, что причинишь мне боль, если сделаешь это снова слишком рано.

Я с трудом сдержался, чтобы не вытащить ее из ванны и не отшлепать по заднице прямо там, через бортик ванны. На мокрой коже шлепки были бы в два раза сильнее.

С другой стороны, это было именно то, чего она хотела.

Вместо этого я спокойно вытряхнул полотенце и сказал:

— Ты права, милая. Я не собираюсь тебя шлепать, но у меня нет проблем привязать твои руки и ноги к столбикам кровати, чтобы ты могла лежать там с ноющей киской, не имея абсолютно никакой возможности удовлетворить ее

— Ты бы не стал.

— Испытай меня.

Она погрузилась в воду еще глубже.

— Я пойду вздремну.

— Я подумал, что так и будет.

Я вышел из ванной с улыбкой на лице, и ее недовольный вздох звенел у меня в ушах. Но когда я направился на кухню, тепло юмора уступило место холоду. Элли Руссо воплотила в себе все, чего я и не подозревал, что хочу. Она впорхнула в мою жизнь, как бабочка, разбрызгивая хаос и краски по безжалостной серости. Но бабочки не созданы для холода. Они не выживают среди снега, льда и изоляции.

Так что, если я хотел помочь ей, лучшее, что я мог сделать, — это отпустить её.

Глава 7

Элли

Как бы мне ни было неприятно, что меня отправляют спать, как маленькую, я должна была признать, что мне было приятно, когда кто-то заботился обо мне. На самом деле, даже больше, чем приятно. Потому что Флинн не просто бросил мне полотенце и указал на спальню. Вместо этого он отнес меня на огромную кровать, застеленную хрустящими простынями и пушистым стеганым одеялом. Затем опустил мое все еще влажное тело на матрас и перевернул на живот.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как желание пробивается сквозь дремоту, подергивающую мои веки.

— Не для этого, — сказал он с раздражением и улыбкой в голубых глазах. — Веди себя прилично.

Я плюхнулась на живот со звуком «хм», который перешел в стон, когда он провел скользкими от лосьона руками по моим плечам и спине.

— Расслабься, Элли, — прошептал он, поглаживая ладонями мой позвоночник. Он нащупал узлы, о существовании которых я даже не подозревала, и его сильные пальцы превратили мои мышцы в пластырь.

— Почему у тебя так хорошо получается? — пробормотала я, чувствуя, как сонливость наваливается все сильнее.

— Много катался на лыжах и получил много травм.

Это имело смысл. Любой, кто соревновался на его уровне, подвергал свое тело адским испытаниям. У меня возникли вопросы. Он все еще катался на лыжах? Если нет, то пропустил ли он это? Был ли у него какой-нибудь шанс снова участвовать в соревнованиях? Я хотела спросить обо всем этом, но не могла держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы найти в себе силы заговорить. Руки Флинна были волшебными, и они унесли меня в теплый, кружащийся мир сна.

Последнее, что я помнила, это прикосновение его бороды к моему уху и его глубокий голос, шепчущий, что он примет душ, а затем отправиться по делам на работу.

— Оставайся в постели и отдыхай, пока я не вернусь, — прошептал он, целуя меня в шею. Затем тьма поманила меня, и я позволил ей увлечь себя прочь.

Когда я проснулась в следующий раз, в комнате было темно, а я лежала голая в коконе, пахнущем Флинном и стиральным порошком. Я поднесла простыню к носу и принюхалась, вдыхая его запах. Мое лоно сразу же стало влажным, а соски напряглись.

Боже.

У меня неприятности.

И все же я не могла заставить себя переживать. Если неприятности означали потрясающий секс с мужчиной, который готовил мне оладьи и подготавливал ванну с пеной, то это были именно те неприятности, в которые я хотела попасть.

Я откинула одеяло и принялась шарить, пока не нашла выключатель лампы. Я не обратила особого внимания на комнату Флинна, когда он привел меня в постель, но теперь увидела, что она такая же большая и мужественная, как и сам мужчина. Но и обстановка в ней не была типичной для бревенчатой хижины. Стеганое одеяло было белоснежным, а остальная часть комнаты была оформлена в приятных оттенках золотого и темно-синего. На одной стене висел изящный телевизор с плоским экраном, а на другой — пара гравюр в рамках, выполненных в стиле минимализма.

И никаких следов моей одежды.

В ванной её тоже не было, поэтому я нашла шкаф Флинна и сняла с вешалки фланелевую рубашку. Она доходила мне до колен, и мне пришлось закатывать рукава десятки раз, но это было лучше, чем ходить голой.

А еще от них пахло им, и я поймала себя на том, что опускаю подбородок, чтобы вдохнуть этот запах, пока ищу пару носков, которые не спадали бы с моих ног. Мне пришлось перерыть несколько ящиков, но в конце концов я нашла те, которые доходили чуть ниже колена.

Я ни за что не влезла бы в брюки Флинна, поэтому прошлепала в ванную и изучила свое отражение. На секунду я почти не узнала себя. А может, я просто не узнала выражение своего лица. Мои глаза были нежными, губы приоткрылись, как будто в горле застрял вздох. Мои соски напряглись сквозь