Ты нам не нужен - Анита Кароль

Я ее знаю, мою квартиру не примет. Значит устрою удобства в этой мизерной квартирке. Позвонил Аллочке, дизайнеру, которая у меня делала ремонт. Но вот засада, ключей нет, а надо как−то впустить рабочих в квартиру. И доставку мебели с техникой принять.

Заехал на работу к будущей теще, сделал слепок с ключей. Взял разрешение на то, чтобы выкинуть всю старую рухлядь и заменить все на новое. Женщина с радостью согласилась. Это не Полина, не фыркает.

Ну, девушка имеет право злиться на меня. Но сдастся скоро, вижу любовь в ее глазах, в самой глубине мелькает. Все равно вылезет и сделает свою хозяйку нежной и ласковой, как раньше.

Мне повезло, отец был дома и работал в кабинете. В последнее время часто дома работает, в компании я руковожу. Но уже третий день отлыниваю от работы. Налаживаю свою жизнь.

— Ма, идем к отцу, разговор есть, — зову мать, отрываю ее от важного дела — просмотра модного журнала.

— Случилось чего, сыночек? — сразу начинает переживать. Для вида.

— Мам, скажи, ты бы сильно огорчилась, если бы я заболел, например? — спрашиваю, пока поднимаемся на второй этаж.

— Что за вопрос? Я бы сошла с ума от страха.

— А ты желаешь мне счастья?

— Конечно, — у матери круглые глаза становятся, когда я толкаю дверь в кабинет отца, и вхожу без стука. Мать следом, просит прощения за наш неожиданный визит.

— Ничего, отец переживет вторжение в личное пространство. Присядьте, разговор есть.

Родители переглядываются, ведь я так себя еще никогда не вел.

— Итак, дорогие мои… начну с того, что я отец двух чудесных мальчишек. И вы в курсе. Вы знали, что Полина беременна была, что потом родились близнецы… Вопрос — почему я об этом не знал?

Пристально смотрю на родителей, они виновато переглядываются, ведут немой диалог. Будто обвиняют друг друга. Интересно, чья идея была утаить, что я стану отцом?

— Признавайтесь, зачем вы хотели купить малышей у Полины? Что вы хотели с ними сделать?

— Как ты узнал, сынок? — тоже задает вопрос мать.

— Неважно. Важно то, что я предал любимую девушку, когда она носила под сердцем моих детей! — срываюсь, ору от ярости. — Я даже представить не могу, через что ей пришлось пройти! А тут вы еще… куда детей хотели подевать?

— Да в деревню отправили бы. Эта дрянь брюхатая испортила бы тебе жизнь, — вступает отец. Задирает голову, этот жест показывает, что он прав. — Что, за алиментами примчалась? Меркантильная тварь.

— Заткнись! Ты не имеешь права оскорблять мать моих детей!

— Сынок, она не нашего круга, нищенка, — всхлипывает мать, а мне так наказать ее хочется.

— Ты тоже нищенка. Не из богатого рода. Что ты лично сделала для того, чтобы быть леди? Ходишь по салонам красоты и показам мод? Командуешь прислугой? И лезешь в мою жизнь. Значит так — я подал на развод. Не хочу жить с такой же, как ты. Холодной, безразличной и бесчувственной.

— Развода не будет, — категорично заявляет отец, а я усмехаюсь.

— Не тебе решать, это моя жизнь, — рычу на зарвавшегося родителя. — Только попробуй влезть.

— Если разведешься, то Захаров не станет поддерживать наш бизнес. Он говорил — обидишь его дочь, он тоже уйдет.

— Пусть валит, мы можем сами разобраться со своим бизнесом. А я, как только разведусь, женюсь на Полине. Я хочу сам воспитывать своих сыновей.

Разворачиваюсь и иду к двери. У меня много дел сегодня.

— Я сегодня же соберу совет директоров и поставлю на обсуждение вопрос о твоем исключении из концерна, — повышает голос отец.

Но мне есть, что ему сказать.

— Ладно, собирай. Значит пришло время мне свой бизнес строить. Без тебя. Без ваших подлых штучек, дорогие родители. Я поставлю всех перед фактом, что все уволены. Буду набирать другой штат.

— Да что ты себе позволяешь, щенок? — бросается следом отец.

— Ты забыл, кому концерн принадлежит? Не тебе. Его дед основал, он меня наследником сделал. Думаешь, смог и это утаить от меня? Документы на концерн хранятся в надежном месте, дед отдал мне ключ, когда умирал. На них стоит мое имя. А у тебя копии.

— Почему же ты молчал и мирился с место генерального? — отец думает, что я блефую.

— А мне не хотелось рулить таким огромным кораблем. Не интересно было. Но ты и мама поступили подло со мной. Думаю, пришло время уйти из семьи и забыть вас. Значит, ты желала мне счастья, ма?

— Одумайся, идиот. Девка не стоит того, чтобы все разрушить… Ну спи с ней, воспитывай детей. Зачем разводиться?

— Советуешь поступить как ты, отец? — он выводит меня из себя, если не уйду сейчас, то подеремся. — Я знаю, что в деревне, куда ты и моих детей хотел отвезти, выросли и твои. Я знаю, что у меня есть сестра и брат. А может, их больше?

Мать склонила голову и молчит, мнет мягкий подлокотник кожаного кресла. Она знает о грехах мужа, раз не удивляется. Мне тошно среди этой грязи. В старенькой «однушке» Полины намного уютнее, чем здесь, где столько роскоши. Один этот шкаф из эбенового дерева может прокормить ее маленькую семью целый год.

Я выхожу из кабинета, хлопнув громко дверью. Она отскакивает, оставляя щель, и я слышу, как кричит мать. Она рыдает, я ни разу не слышал ее плача.

— Что ты наделал Альберт! Я тебе говорила… а теперь мы потеряли нашего мальчика… а у нас могли бы быть внуки! Снежана после аборта не сможет никогда родить нам внуков…

Еще новость. Но меня она не касается. Если жена и сделала аборт, то не от меня. Я еду в свой депутатский комитет, хочу снять кандидатуру с выборов. Все равно с такой хреновой репутацией мне не светит стать депутатом.

Я не жалею. Полине все равно, стану я политиком или нет. Это Снежана хотела, толкала меня.

— Ну послушай, так нельзя, — уговаривает Анжела, пиар−директор. — Пролетишь, тогда ладно. А может быть тебя выберут. Ты нравишься людям.

— Каким? Бабулькам−дедулькам в доме престарелых, куда вагон лекарств вкусняшек привез? Или детдома, столько игрушек с одеждой туда отправил. Подкупил будто, — упираюсь, крутясь в своем кресле.

— Все отправляют, это так заведено. Но ты собрал больше вещей. Тебе не жаль на них денег, я все вижу. Ты и сам возил вещички в дома малютки, я в курсе.

Да, было дело, возил. Деньги еще придут, а подгузников и пеленок не хватает. Увидел объявление по