Развод. Уходи навсегда - Лана Полякова

Гостевой дом меня не впечатлил, слишком тесно и не очень опрятно. Но для места только на одну ночь – вполне нормально. Тем более что я так нанервничалась, что сил на то, чтобы что-либо менять, у меня не было. Поужинали, переспали, и то хорошо.

Зато поутру мы с Данилкой отправились к морю.

Здороваться.

Холодное зимнее море было серым, тёмным, стылым. Безрадостным.

Полностью соответствующим моему состоянию души.

Недавний шторм выбросил на берег мусор и ненужные водоросли. Обнажил отливом грязь на грани воды и земли.

И вода затихла тягучей тяжёлой массой, чуть волнуясь. Почти штиль.

Остро пахло водорослями и мокрыми камнями. Рыбой.

Отчаянно и зло кричали птицы.

Будто нет и не было никогда на свете ярких весенних дней. Будто всё веселье возрождения весны – это ложь и обман. А правда жизни такова. И пахнет гниющими отбросами моря.

Есть в мире только правда пронизывающего насквозь ветра, что обещает унести мою боль и остудить угли в моей душе. Развеять воспоминания тонкой дымкой. Забыть.

Всё забыть.

Семнадцатая глава

На вокзале в Анапе нас встречали. Мама со своим мужем Валерием Сергеевичем. Моя мамочка, полноватая подвижная женственная шатенка после трагедии, произошедшей с моим отцом, сильно похудела и сдала. Резко постарела. Я боялась за неё. А когда она три года назад сообщила мне, что вышла замуж… я, пожалуй, обрадовалась.

Как бы ни любила я папу, но терять ещё и маму – это было страшно.

Валерий Сергеевич, нынешний мамин муж, был человеком прямым и жёстким, старше её на пять лет.

Он – работающий военный пенсионер с неплохой должностью. Привык командовать, и чтобы его указания неукоснительно исполнялись. Крепко держит в своих руках свою жизнь, свою работу, и заодно и всё семейное хозяйство.

Моя мама рядом с ним почувствовала себя уверенно, защищённой и постоянно нужной.

Дело в том, что Валерий Сергеевич продал, когда уходил в запас, квартиру жены, добавил эти деньги к полученным подъёмным и купил дом. В черте города, ближе к окраине. В этом доме он и жил со своей семьёй – женой и тремя детьми: двумя сыновьями и дочкой-красавицей. Но жена заболела и умерла, сгорев буквально за год, и Валерий Сергеевич остался один со взрослеющими детьми. Старшие сыновья были уже почти взрослыми и продолжили семейную традицию, поступив в военное училище. А с девочкой-невестой наш вдовец остался один на один.

Два года они воевали, выясняя, кто в доме хозяин. В этот период Валерий Сергеевич и встретился с моей мамой, а Катерина, его дочь, выскочила замуж сразу после школы.

Потребовалась вся мамина мягкость и тактичность, чтобы научить непримиримого борца и прямолинейного вояку мирно сосуществовать на одной территории с дочерью и её семьёй.

Дом, который купил Валерий Сергеевич, предназначался, когда строился, вероятно, под сдачу как мини-гостиница, судя по планировке. Но в целом был крепким и разумно обустроенным. И располагался рядом с нашим. Рядом с мамой.

По сути, мама вышла замуж за своего соседа.

И на сегодня все жили на территории нашего дома, а хоромы маминого мужа перестраивались под гостевой дом.

Я не очень следила за перипетиями судеб моих, получается, сводных братьев. Но о неудачном браке сводной сестрицы была наслышана. Катерина не прожила со своим мужем и двух лет. Зато успела родить от него двоих очаровательных сорванцов. Сейчас всё семейство располагалось в нашем доме вместе с моей мамой и с их отцом.

Я думала, пока добиралась до мамочки, что, возможно, если всё у меня в Москве сложится не очень удачно, я смогу отсидеться в своей детской комнате в нашем доме некоторое время. Может, полгода-год.

Но реальность показала, что отсиживаться попросту негде.

Одно дело приехать с сыном в гости на три дня и оставить Данилку на все каникулы, а самой уехать. И совсем иное дело – поселиться здесь надолго.

С Катериной у нас сложные отношения. Она слишком резкая и, как ни странно, балованная, по моему мнению. Да и младше меня почти на десять лет. Другое поколение, другое мировоззрение.

Подружками мы не были никогда, да и вряд ли будем. И на одной территории три хозяйки – это перебор.

Все эти мысли пролетели суетливыми и юркими стрижами в моей голове, пока мы добирались по замершему в межсезонье городу до нашего дома.

– Что у тебя случилось? – спросила мама, когда я, обустроив Данилку в моей детской комнате, спустилась вниз на кухню выпить чаю.

– Я развожусь, мама. – не стала скрывать главное.

– Как же это? Ведь Владислав так любит тебя? Я так радовалась за вас. – расстроилась моя мама.

– Он мне изменил. – сказала я, отводя взгляд.

Чёрт! Мне реально стыдно за то, что сделал он?! Что за ерунда?

– Это потому, что ты не стала рожать второго ребёнка! – сделала мама дикий вывод.

– Почему ты так решила? Он вернулся к своей бывшей любви. С ней у него точно нет никаких детей! И тем не менее он любит до сих пор только её, – свежая обида выплеснулась из меня, перехватив горло.

– Бедная девочка! – мама обняла меня и прижала мою голову к своему плечу.

У меня защипало в носу, и слёзы вновь подступили к глазам.

– Мам, покорми Данилку. Я пойду схожу к морю. Хорошо? – попросила, вставая и выходя из кухни.

Не хочу, чтобы видели мои слёзы!

Я шла знакомой дорогой к ближайшему берегу. Не очень благоустроенному, но знакомому до каждого крупного камня.

Мне очень нужно было побыть одной. Прокричаться на холодном ветру. Выплеснуть морю свою боль. Поделиться с ним своей яростью.

За что?

Я смотрела на чернеющее закатное море, на то, как красное от прожитого дня солнце уходит за горизонт светить другим людям на другой земле. Наверняка с такими же, как и у меня, проблемами и трагедиями. С такой же, как и у меня, болью в сердце.

Почему?

За тысячи лет цивилизации мы так и не научились жить в мире хотя бы сами с собой. Можно ли просто не делать больно близким? Просто ценить и любить друг друга?

Какая-то бессмысленная жестокость.

Словно дети в своей безответственности и жестокости.

В своём эгоизме.

Когда солнце рухнуло в море, сверкнув напоследок малиновым лучом по далёким облакам, вокруг почти моментально стало темно.

Бархат южной ночи, которого мне так не хватало в Москве, окутал своим покрывалом.

Вечный спутник зимы – Орион – засверкал своим поясом над краем моря