Незабудка - Элизабет Лоуэлл

— Уверена, — ответила она, расслабленно вздохнув. — Абсолютно уверена.

— Тогда в чем же дело? — мягко задал вопрос Раф.

— Я… я не знаю. С тех пор как погиб Джек, мне почему-то не нравится, когда меня трогают.

— А трогательные люди тебе нравятся?

— Я…

Алана остановилась, выражение удивления мелькнуло на лице, черные брови сдвинулись.

— Я об этом как-то не думала, — проговорила она

Раф ждал, не сводя с нее глаз.

И Алана смотрела на Рафа, впитывая его уверенность и сдержанность; на шее у него пульсировала тонкая жилка, мышцы перекатывались на вздымавшейся в плавном ритме дыхания груди, он терпеливо ждал.

Алана медленно подняла руку. Он немного наклонился вперед, чтобы ей было легче дотянуться до головы. Ее пальцы слегка дотронулись до его волос, замерли в нерешительности и быстро отступили.

— Ну, как? — с улыбкой спросил Раф, выпрямляясь. — Не пора ли меня убить, чтобы снять шкуру на модное манто.

Алана беззвучно рассмеялась.

— Я не поняла, — ответила она. — Все произошло очень быстро.

— Попробуй еще, — предложил Раф спокойно.

Алана поднялась на несколько ступенек выше, встала рядом с Рафом. На этот раз ее рука замешкалась: волосы медленно струились сквозь чувствительные пальцы. С улыбкой, застенчивой и одновременно озаренной воспоминаниями, она опустила руку.

— Так лучше, — произнес Раф. — Но тебе следует брать уроки у скорняка-профессионала. — Она вопросительно хмыкнула.

— Профессионалы ощупывают шкурку ладонями и подушечками пальцев, — объяснил Раф.

Взгляд его скользнул с губ на блестящие черные волосы Аланы.

— И они слегка дуют на мех, — добавил он, — нежно прижимают его к губам, нюхают его, пробуют, затем мягко проводят мехом по самым чувствительным участкам кожи.

У Аланы перехватило дыхание. Трепетная дрожь пробежала по телу при мысли, что до нее может нежно дотронуться… Рафаэль Уинтер. — Они действительно так делают? — спросила она. — Я не знаю, — с улыбкой сознался Раф нежным как бархат, голосом. — Но поступил бы именно так будь я скорняком, а твои волосы меховой шкуркой.

Хотя Раф не сделал ни одного движения, Алана почувствовала, будто заключена в его объятия, даже ощутила чувственное тепло, охватившее ее тело.

Внезапно яркие воспоминания о временах, когда они занимались любовью, как молнией пронзили ее тело. Она приложила столько усилий, пытаясь забыть прошлое, но воспоминания, страстные и свежие, вернулись к ней в первозданном виде.

Или, возможно, ее воспоминания о нежных прикосновениях Рафа были простым проявлением жажды страсти и мечты, сплетенных воедино и затмивших реальность. Другой вид потери памяти, более безболезненный, но такой же опасный для настоящего.

Тем не менее, Алана коснулась Рафа, и он показался ей даже лучше, чем в воспоминаниях.

Раф улыбнулся, как будто точно знал, какие чувства охватили Алану. Прежде чем она успела отступить, он отодвинулся от стены и, не касаясь Аланы, пропустил ее на узкую лестницу. Затем заговорил, и в его голосе больше не проскальзывали дразнящие, охрипшие, сокровенные нотки.

— Надо немного поспать, — посоветовал Раф. — Мы с Бобом не шутили, когда говорили, что отправляемся в путь на рассвете. Если тебе что-либо понадобится, я в соседней комнате. Стучи смело. Не бойся. Гости еще живут по вирджинскому времени. Спят как младенцы, хоть из пушек пали.

Она внимательно смотрела, как Раф удаляется в гостиную.

— И еще, Алана… — Раф повернулся к ней, лицо наполовину освещено, в глазах сияют золотистые капельки вечернего дождя.

— О чем ты? — спросила она.

— Не бойся. Что бы ни случилось, я здесь. — Раф исчез в гостиной, прежде чем она успела ответить.

Медленно поднималась она по лестнице в свою комнату, надеясь в любой момент услышать за спиной его шаги. Но лишь тишина сопровождала Алану в спальню.

Усталость бессонных ночей в сочетании со знакомыми с детства звуками ранчо сделали свое дело: Алана крепко заснула. Она спала безмятежно до тех пор, пока небо не затянули грозовые облака; они роились, сгущались, наслаивались друг на друга, молнии сшивали их воедино, а гром разрывал в клочья.

Потом ее сон стал беспокойным, она крутила головой из стороны в сторону, руки и ноги непроизвольно подергивались, горло сковало невысказанными словами.

Еду рядом с Джеком, о чем-то спорим. Он рассержен, и облака тоже сердито клубятся над головой, горы принимают угрожающие размеры,-оглушительно гремит гром.

Ели, пихты, осины склоняются до земли под резкими порывами ветра. Ветер срывает листья, кружит их в неистовом танце, блестящими пригоршнями бросает в зияющую бездну, лошади испуганы.

Я кричу, но никто не слышит моего крика… я — один из сверкающих листочков, с головокружительной быстротой падающих вниз, все ниже, ниже…

Алана проснулась в холочном поту, сердце бешено колотится в груди, дыхание прерывисто. Она посмотрела на часы. Без двадцати четыре. Вставать еще рано, даже если они отправляются в путь на рассвете.

Молнии ярко осветили комнату, на мгновение разогнав темноту, вслед за ними обрушился страшный грохот.

Алана вдруг ощутила себя в западне.

Она выскользнула из кровати, рывком открыла дверь и выбежала в холл. Стремительно сбежала с лестницы, выскочила на крыльцо. Раскаленные добела молнии сверкали над землей, на какую-то долю секунды вырываясь из непроглядной тьмы.

Испуганная, сбитая с толку, с застрявшим в горле криком, Алана обернулась к входной двери.

Из дома вышел мужчина и направился к ней.

Сначала Алана подумала, что это Раф, потом поняла, что мужчина был значительно выше. Но ато был и не Боб. Совеем другая походка.

Опять блеснула молния, ярко осветив приближающегося человека: светлые волосы, длинные бакенбарды, прямой нос, узкие губы и темно-синие глаза, казавшиеся почти черными.

Джек. Прошлое и настоящее, кошмары и реальность слились в единый ужас. Беспомощная, испуганная, оглушенная громом и собственным криком, Алана карабкалась назад, неистово размахивая руками, бежала, цепляясь за что-то, падала, а вокруг только лед и молнии, гром, темнота и крики.

Падаю.

Я падаю…

На сей раз Алана различила крики, вырвавшиеся из ее груди. Но не имя Джека выкрикивала она, увлекаемая в бездну.

Она звала Рафа.

Входная дверь широко распахнулась, громко стукнув о стенку. Внезапно Джек исчез между двумя вспышками молний. Содрогаясь всем телом, стараясь сдержаться, Алана внушала себе, что Джек может быть только плодом ее воображения, ожившим кошмаром, от которых она скоро избавится.