Чайный дом драконьей леди - Рита Ардея

В дверь гостиной пришлось стучать ногой. Мать открыла, удивлённо окинула меня взглядом и забрала поднос. Кажется, подразумевалось, что принесут чай всё же служанки. Мать чуть отстранилась, впуская меня, но когда я проходила мимо, быстро шепнула:

— Надеюсь, ты не притрагивалась к чаю? Не знаю, зачем ему понадобилось творение рук твоих, но лучше подать ему хороший чай и сказать, что это ты такая умелица.

— Всё в порядке, — буркнула я.

Безумие какое-то. Я продолжательница рода владельцев чайных плантаций, почему все думают, что мне даже заварку нельзя доверить?

— А вот и чай! — восторженно воскликнула матушка, ставя поднос на низкий столик. — Ох, какой аромат!

Отец заинтересованно дёрнул носом, прерывая диалог с Феликсом.

— Какой… интересный сбор, — заметил он. — Не помню у нас такого.

— Я составила его сама, папа. Специально для дорогого гостя.

Мама чуть побледнела и прошипела мне на ухо:

— Ты уверена, что ему понравится?

— Он хотел чай, который заварила я. Пусть отвечает за свой выбор, — хихикнула я.

Мать побледнела ещё сильнее и потянула руки к чашке Феликса.

— Мой дорогой герцог, быть может, с утра уместнее выпить кофе?

Но поздно — Феликс решительно сделал первый глоток, и выражение его лица тут же переменилось. На губах его расцвела улыбка, делая совершенное лицо настолько привлекательным, что у меня захватило дух.

— Что ж, раз все собрались здесь, я, наконец, выскажу главную цель своего раннего визита, — сказал он, и голос его прозвучал совсем как мой чай — бархатно, мягко и тепло. — Вы неоценимый специалист, барон Фарнет, и наш разговор заставил меня убедиться, что вы искренне любите чай и всё, что с ним связано. Но, простите мою прямоту, делец из вас никакой. Я могу выжать прибыль из любого бизнеса, без лишней скромности, но мне придётся нанимать компетентных работников и разбираться в этой новой для меня сфере, что делать мне… исключительно лень.

Мы замерли, слушая его речь, словно смертный приговор.

— В идеальном сценарии вы занимаетесь работой плантаций и созданием сортов чая, пока я налаживаю продажи, — продолжил Феликс. — Но какой интерес вам быть наёмным работником, а мне — по сути работать на благо вашей семьи? Нет, мне не надо больше денег, и новый источник дохода мне тоже не нужен. Заняться чем-то я могу только из интереса.

— Как же нам заинтересовать вас? — печально спросил отец.

— Думаю, мы могли бы найти компромисс… через вашу дочь.

Глаза мамы вспыхнули победой, как два прожектора. Губы медленно растеклись в такую сладкую улыбку, что у меня свело зубы — пришлось налить себе чаю. Отпив глоток, я приподняла брови. Ай да я, ай да кудесница, не чай — а напиток богов! Неудивительно, что Феликс засиял, как солнышко, едва его попробовав.

Ну, сама себя не похвалишь — никто не похвалит, разве что замуж позовут. К слову об этом…

— Что именно вы предлагаете, Ваша Светлость? — прокурлыкала матушка так ласково, что отец покосился на неё в полном недоумении.

На такой градус лесть не поднималась даже при визите герцога Хэндехоххера. Мама превзошла саму себя.

Феликс отставил чашку и обвёл нас нечитаемым взглядом.

— Вы хотите и дальше передавать владение плантациями по наследству своим потомкам, что до меня — королевская семья оказывает перманентное давление в вопросе женитьбы. Полагаю, мы могли бы помочь друг другу.

Мама пискнула и рухнула на диван, обмахиваясь руками. Мы с папой её восторгов не разделили. Мы переглянулись, и я взглядом попыталась передать отцу своё «нет». Он кивнул и повернулся к Феликсу.

— Ваше предложение весьма лестно, Ваша Светлость, — учтиво склонил голову он.

— Я слышу в вашем тоне «но», — изумлённо вскинул брови Феликс.

Его удивление было таким наивным и искренним, что с моих губ сорвался смешок. Все тут же уставились на меня с разными эмоциями, и я отступила, пытаясь слиться со стеночкой, что было сложно: сиреневое платье никак не желало маскировать меня на фоне зелёных обоев. Кажется, герцог в самом деле считал себя самой лакомой наградой, и то, что мы не кинулись благодарить его за щедрое предложение, просто не укладывалось в его голове.

— Я не вправе решать за дочь, — выдохнул папа.

Взгляды, обращённые на меня, стали ещё напряжённее. Оказывается, мы тут переводим стрелки! Не хочешь замуж, Лидия, пожалуйста — сама скажи герцогу своё «фи», пока он смотрит на тебя пронзительным синим взглядом, а мама транслирует какие-то радиосигналы, расшифровать которые проще простого.

«Не вздумай отказывать герцогу».

И Феликс ещё смел говорить, что на него давят по поводу женитьбы! Да на меня сейчас оказывалось такое давление, будто я бороздила дно океана в виде рыбы-капли! Собравшись духом, я открыла было рот, но мама совершила прыжок дикой пантеры, закрывая меня спиной, и воскликнула:

— Мой дорогой герцог, позвольте предложить вам прогулку? Лидия могла бы показать вам ваши новые владения, и заодно вы обсудили бы детали помолвки!

Феликс удовлетворённо кивнул.

— Полагаю, это уместно.

А меня спрашивать никто не стал. Папа сидел в кресле, скромно потупив глазки, а мама утащила меня одеваться, потому что, разумеется, без перчаток и шляпки я даже на крыльцо не могла выйти. И вроде привычны мне должны были быть эти нравы, а казались почему-то дикими.

Заботливая мамочка даже лично застегнула на мне пуговки верхней накидки, при этом бормоча, словно заклинание:

— Похоже, он не в курсе, что ты не девственница, ещё и больная. Благодари золотую Малику за то, что он нелюдимый и не интересуется делами вне своего поместья! И лучше бы тебе быстренько вылечиться и выскочить за него до того, как он выяснит правду.

— Но мама, я…

— Лидия! — шикнула она, вскидывая на меня гневный взгляд. — Мы в шаге от нищеты, я продаю украшения, чтобы заплатить прислуге. Если ты вернёшься с прогулки не невестой герцога, то с тем же успехом ты можешь не возвращаться вообще.

Мотивировать она умела, этого не отнять. С кислой миной я вышла на террасу, где меня уже поджидал дракон.

Конечно, при взгляде на него появлялись сомнения насчёт того, правда ли я хочу гнуть линию свободы и независимости. Весеннее солнце играло в серебристых волосах, зелень сада выгодно оттеняла мистическую синеву его глаз, а искусно подобранные украшения так и кричали о