Невесты дракона-императора - Северина Мар

Когда они добрались до шестого по порядку зала, где отдыхая на обтянутых шелком кушетках и бархатных подушках, восседали наиболее искушенные в диспутах вельможи, Андроник Великий вступил в спор с одним весьма выдающимся философом, рассуждавшем о бессмысленности красоты.

— Нет смысла думать о прекрасном, коль оно недолговечно, — важно рассуждал философ, вертя в длинных тонких пальцах чашу с вином и масляно поглядывая, на, окруживших его, очень даже красивых дам. — Важен лишь талант, благочестие и острый ум!

Подкравшись к философу со спины дракон-император с умным видом изрек:

— Но ведь красота, это тоже талант, такой же, как дар к музыке, математике, или к могущественному колдовству! — этот тезис они услышали от другого мыслителя в соседнем зале.

Философ побледнел, осознав, кто к нему обращается. Он нервно глянул на Кира и тот незаметно ему кивнул, показывая, что тот может продолжать беседу. Он понимал, как все присутствующие рискуют, однако видел и то, что раз дракон-император хочет насладиться беседами, то скорее рассердится если люди от страха не захотят говорить и отвечать ему, чем если кто-то вступит с ним в дебаты.

Не будучи дураком, философ многословно расхвалил его величество за остроту ума и нестандартное видение проблематики и, все же, осторожно заметил:

— Красота, безусловно, талант, но в отличие от других умений она вянет также быстро, как и цветы.

— А другие таланты, что не вянут? — скептически поинтересовался Андроник Великий.

— Острый ум будет с его обладателем всю жизнь…

— Ничто не вечно, кроме нас, разумеется, — дракон-император снисходительно похлопал философа по руке. — Любой может стать дурачком в один миг, если неудачно ударится головушкой о камушек или просто от старости. Неважно красив ты, умен или даровит, все равно с годами все развеется, и обернется пылью. Так что все придут к одному и тому же.

Возможно, философ и мог бы поспорить, но не хотел. Он красноречиво рассыпался в восхвалениях ума и мудрости дракона-императора, но тот уже потерял к нему интерес, как и к разговорам.

Развевая подол мантии, он быстро шел следующему залу.

— Ох, пожалуй, что нам надо почаще устраивать балы, да, Кир? Или вот можно еще пикники, катания на лодочках, и… и… прогулки по лесу, игры в прятки, да, Кир?

Киру не слишком нравилось то, что дракон-император становился все более общительным и тянущимся к обществу. Ведь сидел же он себе почти полвека на Лунном острове и сидел. Что же случилось такого, что сперва он возжелал созвать отбор невест, затем устроить бал, а теперь и вовсе ввести увеселения в привычку?

Андроник Великий замер, заставив Кира также резко остановиться.

В зале все готовились танцевать сальф — весьма популярный танец, казавшийся многим пожилым вельможам слишком уж фривольным, и не удивительно, ведь во время танца кавалеры обнимали барышень за талии, а те клали руку им на плечо, и в такой позиции они кружились под музыку, словно сорванные ветром лепестки.

Собравшиеся в зале господа, в основном молодые и статные, или хотя бы моложавые и холеные, приглашали на танец девушек. Вокруг наиболее востребованных барышень царило столпотворение.

Сперва Кир не понял, что так привлекло внимание дракона-императора, тот застыл, став почти неотличим от своих изваяний, украшавших святилища. Глаза его широко раскрылись, казалось, что он не дышит и не моргает.

Голова его чуть заметно дернулась, задрав подбородок вверх. Черты стали четче и будто острее.

— Кто она? Почему мы раньше ее не видели? — прошептал он, схватив Кира за предплечье и сжав едва ли не до хруста костей.

Кир проследил за его взглядом, легко догадавшись о ком он говорил.

Девушка красивая и нежная, как полевой цветок, с глазами в пол лица, и сияющими, как светлое золото волосами, свободно ниспадавшими до талии. Ее окружало множество господ, их было на два порядка больше, чем возле других юных госпожей и все они жаждали урвать танец с ней.

— Это госпожа Магда Теру, одна из ваших невест.

— Мы не помним, чтобы давали ей кольцо, — нахмурившись пробормотал дракон-император. — Впрочем, это неважно. За одними следуют тени, по жилам других течет огонь, а третьим сопутствует удача.

Заиграла музыка. Решительно шагнув вперед, дракон-император протянул ладонь, приглашая госпожу Магду на танец.

Глава 7

Сальф и лофонес

Также легко, как бабочка машет крыльями, Мира переносилась в пространстве. Одно мгновение — она тут, мгновение после — ее уже нет.

Ветер поднял волны, качающие, пришвартованные корабли. Палубы вздымались вверх и вниз едва ли не на половину человеческого роста. скорее всего, Мира хотела попасть на корабль, но не рисковала перенестись на него, ведь тогда она могла просто застрять в досках палубы.

Служители окружили ее плотным кольцом. Среди них тоже были колдуны, но ни один из них не мог потягаться с Мирой. Она просто таяла в воздухе, уходя от всех их атак и попыток схватить ее.

— Проводи госпожу Агату в бальные залы, брат Сильвий, — раздалось позади Агаты.

Оглянувшись, она увидела, возле Фрола Зериона того молодого служителя, вместе с которым она оттачивала умение танцевать.

— Как скажешь, брат Фрол.

Поклонившись брат Сильвий повернулся к Агате. Та не стала возражать и послушная пошла вслед за ним, она и сама понимала, что оставаться поблизости от Миры опасно.

Уходя она оглянулась и увидела, что Фрол Зерион, так и стоит возле ограждения стены, глядя вниз.

— Госпожа Агата, — позвал ее брат Сильвий пока они шли к сияющим стеклянным дверям бальных залов. — Можем ли мы надеяться на ваше благоразумие и на то, что вы никому не расскажите о том, что видели?

— Разумеется, я все понимаю, — отозвалась Агата.

Ясно было почему никто не хотел огласки, не понимала Агата лишь того, что же на самом деле случилось с Мирой. Версия, которую ей поведал генерал Аверин о том, что во всем был виновен брат Иннокентиус, сговорившийся с Мирой и желавший отомстить дракону-императору, была вполне складной, и все же, что-то в ней не сходилось.

Если Мира так жаждала смерти Андроника Великого то, почему же она так хотела покинуть Отбор? Разве не должна она была, напротив, стараться понравиться дракону-императору и привлечь его внимание, чтобы затем,