Его сладкая (по)беда - Саша Кей

Ладони Генералова постепенно опускаются к пояснице, одаривая её лёгким массажем, а потом ещё ниже и сжимают ягодицы. Сильные руки двигают мои бёдра, и я ощущаю напряжённый о́рган, упирающийся мне в пах.

Очевидно, что в ожидании меня Артём избавился от белья. А ещё я чувствую, что он побрился, хотя, когда я уезжала, его щетина была на месте.

— А ты подготовился, да? — хочу я спросить насмешливо, но выходит совсем не так.

Голос словно принадлежит не мне. Он низкий, глухой, с манкими мурлыкающими нотками. Меня возбуждает даже сам факт того, что Артём плёл свою паутину, строил планы и продумывал действия, лишь бы я не сорвалась с крючка.

Нечасто мужики так заморачиваются.

Обычно сдаются на первом же отказе.

— Я ещё вчера всё решил, — признаётся он. — Я хочу слышать, как ты стонешь.

— А вдруг не стану? — подначиваю я, и, чёрт побери, только глухой не услышит в этом поощрение.

— Не только ты упёртая, — хмыкает Генералов.

Он позволяет мне встать с его колен и медленно спускает с меня трусики.

Я послушно переступаю ногами, чтобы позволить ему окончательно лишить меня белья.

Влажный поцелуй в живот, и у меня выделяется смазка. Голова идёт кру́гом. Я почти готовенькая.

А Артём действительно, как и обещал, не собирается ходить вокруг да около.

Одним движением он роняет меня на постель и, поднявшись надо мной, стаскивает штаны, демонстрируя мне себя всего без всякого смущения. Да ему и нечего стесняться.

Машина, а не мужик. Видно, что занятия спортом он не забрасывает.

Я вглядываюсь в его лицо. Очень бы не хотелось, чтобы Генералов всё испортил победным выражением, но я не вижу самодовольства, только напряжённое нетерпение. Заострившиеся черты лица и голодные глаза.

Всего несколько секунд требуется Артёму, чтобы раздеться, а дальше мир сходит с ума. Не давая мне одуматься, Генералов перекатывает меня на живот и тут же накрывает своим телом.

— Ни один комар до тебя не доберётся, — обещает мне он, и я ему верю.

Чувствую его всей кожей. Широкую мускулистую грудь лопатками, а попкой — налившийся член. Электрическая молния прошивает меня, когда Артём целует в шею, безошибочно угадывая эрогенную зону. Опираясь на одно предплечье, видимо, чтобы не раздавить, свободной рукой он проникает под меня и без церемоний атакует мою киску.

Нападающий. Что с него взять?

Генералов раздвигает мои складочки и обнаруживает, что там у меня уже мокро.

— Чёрт, Беда, ты идеальная…

В меня погружаются длинные пальцы. Хочется выгнуться, но мешает придавивший меня Артём, поэтому только попка оттопыривается.

— Сейчас, моя хорошая, — уговаривает меня Генералов, чувствуя, как я сокращаюсь на его пальцах. — Сейчас всё будет.

И вместо обещанного «всего», для которого у меня внутри всё готово, я получаю новую порцию дразнящих движений, только уже вокруг клитора. И каждый раз, когда безжалостный гад задевает капюшон, я не могу сдержать стона.

— Вот так лучше, — одобряет Артём.

Лучше? Кому лучше? Меня скоро начнёт колотить. Я в жизни не призна́юсь, но мне очень-очень-очень нужно, чтобы Генералов заполнил меня. Внизу живота пожар. Дырочка зудит, призывая порадовать её, а Артём продолжает сводить меня с ума пальцами.

Я натянута, как струна.

Генералов будто измывается надо мной. Надавив на клитор, он ныряет в киску, а потом всё по кругу. Господи, скоро я потеряю остатки гордости и взмолюсь: «Дай уже кончить хоть как-нибудь!».

Никогда в жизни я прежде так стремительно не заводилась и так быстро не была готова финишировать.

— Давай, Беда. Скажи это, — хрипло требует Артём, пощипывая набрякшие губки.

— Что? — еле выдыхаю я.

— Попроси.

— Ты издеваешься? — я сейчас заплачу. Электрические нити обвивают всё моё тело, дрожь волнами прокатывается от макушки до копчика, киска жадно хлюпает под настойчивыми пальцами, растягивающими меня.

— Ну вдруг ты ещё не готова? — ехидно предполагает Генералов. — Или передумала… Может, тебе ещё надо на такси покататься?

Паразит такой! В том, что я абсолютно точно готова, сомнений у него нет. Он мне мстит за мой демарш.

— Генералов, сейчас же займись делом! — я хочу сказать грозно, а получается жалобно.

— Ласково, Зоя. Я люблю ласку, — подсказывает мне Артём, проталкивая в мою пещерку третий палец.

— Пожалуйста, Тёмочка, — сиплю я.

Я потом на нём обязательно отыграюсь, но сейчас мне, твою мать, нужен член!

— Вот так правильно, — хвалит он.

Я сейчас простынь грызть начну!

На минуту меня оставляют в покое.

Характе́рные звуки подсказывают мне, что Генералов озаботился презервативом. Подпихнув мне под живот одну из подушек, он устраивается между разведённых ног.

Приставив к щёлке головку, он выдаёт то, что заставляет меня напрячься:

— Ну хоть можно не бояться, что лопнешь…

Что? Чёрт! Надо было не в лицо ему пялиться, а обвес разглядывать!

Но все мысли вылетают из головы, когда Артём толкается бёдрами и проскальзывает в меня сразу на всю длину.

Большой, но заполняет меня идеально, ровно так, как надо.

Может, и был смысл в такой длительной подготовке…

Я обтягиваю его, как перчатка, и ощущаю, как он во мне подрагивает, давит на что-то сладкое.

— Тёмочка, ну, пожалуйста, — еле слышно выдыхаю я, но Генералов разбирает мою мольбу.

— Сколько угодно, Беда. Сколько угодно.

И прикусив кожу у меня на шее, отчего у меня вырывает сиплый стон, начинает долбить сочащуюся дырочку.

Глава пятнадцать. Кто-то получит медальку

И с этого момента никто больше не упражняется в остроумии.

Нас погребает под собой тёмная волна, захлёстывает с головой. Мы дышим в унисон, наши сердца бьются в такт.

Я ничего не вижу.

Я полностью обратилась в ощущения, которые дарит мне Артём.

С каждым толчком я всё больше теряю связь с действительностью. Только наши тела, только точка их соединения, только огонь, заливающий жидкой лавой каждую клеточку. Я сжимаюсь всё сильнее вокруг члена, ударяющего в жаркую глубину. Он скользит во мне туго, и от этого ещё слаще.

Хриплые вздохи Артёма и мои слабые стоны смешиваются в вязкой темноте спальни, пропитанной запахом секса. Обжигающий смерч, раскручивающийся у меня в киске, заставляет толкаться навстречу движениям бёдер Генералова.

— Ну нет! Не так быстро, сладкая, — шипит Артём и, чтобы воспрепятствовать моему самоуправству, перестаёт опираться на локти.

Меня будто придавливает бетонной плитой, но так хорошо и так уместно.

Только очень мучительно.

А Генералову мало доминирующей позиции, он одной рукой фиксирует мои запястья у меня над головой, а второй добирается до груди и стискивает сосок.

О чёрт!

Если до этого я приближалась к финишу ступенька за ступенькой, то