Воровка - Тара Кресцент

― Пообедаешь со мной? ― спрашиваю я, когда мы заканчиваем.

Она бросает на меня странный взгляд.

― Я уже сказала тебе, что не собираюсь с тобой спать.

― Это единственная причина, по которой я могу хотеть пообедать с тобой?

Она пожимает плечами.

― Я точно не в твоем вкусе.

Ее слова заставляют меня замереть на месте.

― Что ты имеешь в виду?

― В прошлом месяце тебя сфотографировали на вечеринке с Татьяной Кордовой, ― отвечает она. ― Я не супермодель и не всемирно известная актриса. Мы принадлежим разным мирам.

Она поднимает на меня глаза. Она ревнует? Я сдерживаю улыбку триумфа.

― Ты ошибаешься. Ты любительница искусства и воровка. Поверь мне, Лучия. Ты как раз в моем вкусе. ― Я протягиваю ей руку. ― Пообедай со мной.

― Ты спрашиваешь или приказываешь мне?

Я пожимаю плечами.

― Как тебе будет угодно. ― Я ― крупнейший меценат музея, и директор хочет, чтобы все так и оставалось. Мы оба знаем, что Лучия не в том положении, чтобы отказаться от моего приглашения на обед. Что я могу сказать? Иногда я бываю засранцем.

Она свирепо смотрит нам меня.

― Очень хорошо, ― произносит она сквозь сжатые губы. ― Давай пообедаем. Но это все. Мне все равно, передашь ты музею пятнадцать миллионов евро или пятнадцать миллиардов ― я не собираюсь с тобой спать.

― Леди слишком много протестует, ― говорю я безразлично. ― Где бы ты хотела поесть?

Она задумывается на минуту, а потом в ее глазах вспыхивают искорки смеха.

― У тебя дома, ― радостно говорит она. ― В субботу я не очень хорошо рассмотрела твою систему безопасности. В этот раз я буду внимательнее.

― Ты понимаешь, что подаешь мне противоречивые сигналы? — Я кладу руку ей на спину и направляю к выходу. ― С одной стороны, ты продолжаешь говорить мне, что не собираешься со мной спать, а с другой…

Она вскидывает голову, но не отстраняется от моего прикосновения.

― Не ты устанавливаешь правила, Антонио.

― Вообще-то, cara mia, в Венеции это делаю я.

Мы выходим на площадь, и я веду ее к ближайшему причалу, где Стефано, один из моих людей, ждет у лодки. Когда я помогаю ей сесть, меня поражает суровая правда. Обычно я не привожу женщин, которых хочу трахнуть, к себе домой, и все же это уже второй раз, когда я везу туда Лучию.

Глава 8

Лучия

Я собираюсь пообедать с Антонио Моретти, и это кажется сюрреалистичным.

Есть тысяча причин, по которым я не должна этого делать. Мы из двух разных миров, и уже после одной встречи я слишком увлеклась. Я гуглила его и ревновала, когда находила его фотографии с другими женщинами. Ночь за ночью я вижу сексуальные сны о нем. Король Венеции плохо влияет на мое душевное равновесие.

Но он появился на моем рабочем месте и пригласил меня на обед. Он сказал мне, что я в точности в его вкусе. И, может быть, на время одного обеда я смогу отложить свои опасения и позволить себе поверить ему.

Мы причаливаем к дому Антонио, и он помогает мне выйти. Открыв входную дверь, он жестом приглашает меня внутрь. Я вхожу в холл и с любопытством оглядываюсь по сторонам.

Я была слишком напугана, чтобы что-нибудь заметить, когда была здесь три дня назад. Но сегодня я позволила своему взгляду блуждать по пространству, впитывая детали: черно-белый кафельный пол, стены цвета лосося, украшенные коллекцией деревянных масок, пышные тропические растения и резная антикварная скамья, заваленная бирюзовыми, индиго и темно-зелеными подушками. Комната эклектичная, красочная и завораживающая.

Антонио кладет руку мне на поясницу.

― Ты предпочитаешь экскурсию сейчас или после обеда?

Мой желудок урчит, напоминая, что я пропустила завтрак сегодня утром.

― После обеда, пожалуйста.

Большая кухня с обеденной зоной выглядит так же привлекательно, как и холл. Слабое зимнее солнце светит через массивное стеклянное окно, выходящее во внутренний двор. Сегодня слишком холодно, чтобы есть на открытом воздухе, но, думаю, летом здесь прекрасно. Я без стеснения разглядываю медную технику, зеленые растения и плитку «Талавера», которой выложена кухонная панель. На столе стоит ваза с сиренью, лавандой и жимолостью, и я с удовольствием вдыхаю тонкий аромат цветов.

Антонио выгибает бровь, глядя на меня.

― Они пахнут весной, ― объясняю я. ― Это мое любимое время года. Я считала тебя минималистом, ― добавляю я с недоумением. ― Но это не так, верно? Я любуюсь коллекцией сине-белой керамики. ― Где ты ее нашел?

Я жду, что он ответит, что их купил его дизайнер интерьеров, но он удивляет меня, говоря:

― В Португалии. ― Его губы растягиваются в печальной улыбке. ― Я вырос в нищете, и, боюсь, это превратило меня в крысу, коллекционирующую вещи.

― Твой дом не выглядит захламленным. Он очень… целостный.

Он усмехается.

― Мои друзья так не думают.

У Антонио Моретти есть друзья? Я едва успеваю это осознать, как он задает мне вопрос.

― А что насчет тебя?

― Сейчас я придерживаюсь минимализма. У меня совсем нет мебели.

― Почему? Твои родители оставили тебе свою квартиру, да?

Антонио, несомненно, собрал на меня досье, но приятно знать, что в его информации есть некоторые пробелы.

― Оставили. Но я не могла смотреть на их вещи после их смерти. ― Это еще мягко сказано. ― Я отдала их на хранение, где они и лежат до сих пор. ― Прежде чем он успевает