«Стрела Амура» и ведьмина натура - Маргарита Преображенская

– Вот же гад, улизнул!

Далее следовали очень непарламентские выражения, с помощью которых по слухам, ходившим среди молодых ведьм, вызывали силы, так называемых низших. Это считалось запрещённым приёмом, но главным свахам были положены привилегии. Затем раздался треск, стук, завывания и даже тренькающий звук, похожий на музыку варгана, а потом чей-то заунывный голос произнёс, будто пропел горловым пением:

– Бабай здеся! Давно здеся!

Я никогда не общалась с бабаями, поэтому не поняла, было ли это шуткой или он на самом деле говорил с акцентом и обладал таким странным тембром. В любом случае, мне очень захотелось взглянуть на это существо. 3D-картинки в книгах ведьм – это одно, а настоящие бабаи, возможно, совсем другое. На первых Бабай выглядел как очень волосатое нечто с глазами, торчащими из шевелюры, которая свисала до самой земли. Эдакий Вий без парикмахера. А что на самом деле?

– Найди ведьму, а я займусь домовым! – сказала Матильда. – Из дома он не уйдёт, а вот Анфиса – запросто! Да смотри: с ней может быть провожатый! Он покруче любой ведьмы!

Я поняла, что Витюня куда-то спрятался от главсвахи. У домовых была такая способность.

– Анфиска-редиска! – пропел бабай. – Моя с ней вежливая будь, или щипай, кусай, ух отрывай?

– Отрыв пока откладывается: нам её ещё замуж выдавать надо! Придут женихи, а она как Пьер… без ухов! Тьфу ты, без ушей, то есть! – заявила Матильда.

– Провожатая кусай, ух отрывай? – с надеждой поинтересовался бабай – кажется, к ушам он был неравнодушен.

– Ни в коем случае! На этого провожатого вообще только молиться можно! – проворчала Матильда. – Статус у него высокий, понимаешь?

– Скучай молиться, желай веселиться! – объявил бабай и снова заиграл на варгане.

– Потом! Потом веселиться будешь! Когда дело сделаем! Аккуратно его обездвижить и передать родственникам! Средство обездвиживания, которое они дали, не забыл?

– Бабай начинай! Раз, два, три, четыре, пять, мой Анфис давай искать! – прозвучало в ответ.

После этих слов дом в очередной раз заходил ходуном, наполняясь звуками варгана и шёпотом Матильды. У меня было ощущение, что кто-то будто ходит внутри стен, тихонько простукивая каждый миллиметр.

– Уходить надо отсюда! – прошептал Амур мне на ухо, почти коснувшись губами мочки.

– Как?! Мы в ловушке! – пробормотала я, в ужасе наблюдая, как стены тайника покрываются трещинами.

Небольшая дверь, через которую мы пробрались сюда, вела на чердак, где мы могли нос к носу столкнуться с бабаем и Матильдой. А ведь был ещё кто-то из иного измерения, о котором говорил Витюня, и на что способен этот кто-то, неизвестно. Я представила, как мы с Амуром бежим по лестнице, беспорядочно отстреливаясь: я – любовными пулями, а он – стрелами. Эффект, конечно, был бы интересный! Толпа влюблённых в нас преследователей. Правда, Матильда, наверное, уже продумала этот вариант. Другого пути я не видела.

– Нет, мы можем выбраться, – возразил Амур.

Он извлёк из кармана уже знакомую мне связку ключей и снова выбрал тот самый ключ, украшенный драгоценным камнем, которым открывал дверь в съёмную квартиру.

– Это ключ от измерений, – пояснил он. – Я украл его у отца, когда убегал с Олимпа.

Амур вставил ключ в небольшую замочную скважину, когда с той стороны пропели горловым пение:

– Баю-бай! Баю-бай! Всё! Нашёл тебя бабай!

Дверь задрожала от звуков варгана и стала рассыпаться, но Амур уже повернул ключ, драгоценный камень на котором вспыхнул алым, ослепив меня на мгновение этой вспышкой. На месте двери образовался провал в темноту, и мы оба рухнули в этот провал, оказавшись в ночных небесах на огромной высоте над землёй. Внизу, очень далеко, мерцали огни какого-то селения, а звук варгана развеялся от порывов ветра. Я падала вниз. Пока это падение было медленным и завораживающим, как это случается вначале, пока притяжение Земли ещё не ощущается. Ужас, начинавший пониматься где-то внутри, вдруг сменился всплеском неожиданной радости, когда я почувствовала, что меня подхватили чьи-то сильные руки, а потом увидела Амура, который парил надо мной, развернув крылья, и улыбался.

– Где это мы? – громко, чтобы перекричать свистящий ветер, спросила я.

– Нижние небеса, – ответил Амур. – Я успел сделать только один оборот ключа до того, как эта сущность начала крушить дверь. Здесь не самое приятное место, но можно хорошо спрятаться.

В ЦПШв мы изучали космографию довольно бегло, поэтому мне запомнились только самые общие сведения: Вселенная похожа на слоистый пирог, в каждом слое своя жизнь, переход межу слоями для высших и низших рас осуществлялся по плотному сценарию, а средних, в том числе и для человека, был возможен только с потерей телесной оболочки, и т.д. То, что и я, и Амур пребывали здесь во плоти и чувствовали себя просто прекрасно, означало, что свахам преподавали какие-то искажённые сведения, а, исходя из последнего разговора Витюни и Матильды, можно было предположить, что делалось это намеренно, как и загадочная селекция, к которой я тоже приложила руку, державшую дуэльный пистолет с любовными пулями. Кстати, оружие мы оба прихватили с собой, и от этого я чувствовала себя немного увереннее: всё-таки смогу обороняться, если что. Амур уверенно пошёл на снижение, осторожно и крепко прижав меня к себе.

В его сильных руках я чувствовала себя почти так же хорошо и спокойно, как если бы рядом был Витюня (в детстве он часто качал меня на руках, чтобы я быстрее засыпала и не боялась темноты); правда, в объятиях Амура меня охватывало какое-то странное чувство, которое я пока не могла объяснить. Пожалуй, меня будоражила эта близость, прикосновения к его мускулистой груди, широкой, как боевой щит античного воина. Мне безумно хотелось положить голову ему на плечо, но я не решилась сделать это. И вообще я вдруг ощутила колоссальную нехватку опыта общения с противоположным полом. Мужчин я видела в основном через прицел свашного пистолета, но в Амура мне совсем не хотелось целиться. Я мечтала о том, чтобы он сам проявил инициативу, но, наверное, это невозможно: разные расы, разные подходы к жизни, да и вообще, он такой красавчик, а я – обычная девчонка.

– А кто здесь живёт? – поинтересовалась я, когда мы снизились