Моя дорогая Кэролайн - Адель Эшуорт

Она много думала об этом в последние три дня и пришла к некоторым выводам, которые хотела теперь обсудить со своим мужем.

Кэролайн открыла глаза и села прямо, услышав, как он открывает дверь.

— Ну что, малышка, ты готова обсудить мою неосторожность?

Она удержалась от язвительного ответа, с волнением глядя на мужа. Суда по его мокрым волосам, он только что принял ванну. На нем была чистая рубашка, а брюки плотно обтягивали бедра.

Кэролайн отвернулась к камину, чувствуя, что краснеет. Не успела она опомниться, как он сел рядом с ней на диван.

Они помолчали, глядя на мерцающие языки пламени.

Наконец Кэролайн нарушила тишину:

— Почему ты называешь меня малышкой?

Она повернула голову и наткнулась на его острый, проницательный взгляд. У Брента были чудесные, необычайно выразительные глаза, которые темнели, когда он сердился, и наливались яркой зеленью в минуты страсти.

— Потому что ты очень нежная и женственная, Кэролайн, — ответил он, внимательно разглядывая ее лицо.

Эти слова наполнили ее теплом.

— Ты ее любил? — прошептала она.

Повисла мучительная пауза. Потом он вздохнул и откинул волосы с ее лица.

— Мой роман с Кристин длился несколько лет. Мне нравилось ее общество, но она всего лишь выполняла свою работу — ублажала мужчину в постели. И надо сказать, у нее были поразительные способности.

Плечи Кэролайн напряглись. Брент начал медленно массировать ее затылок. Она сделала вид, что не замечает этого.

— Я никогда не любил по разным причинам, — он наморщил лоб, — и я не верю в любовь. Все, кого я знал, использовали это слово совершенно в другом смысле: «я люблю тебя» обычно означает «чего-то хочу». Кроме того, любовь приравнивают к примитивному влечению. Меня тянуло к Кристин, а ее ко мне. Мы использовали друг друга для удовольствия.

Кэролайн была поражена его откровенностью:

— Как ужасно! Ты смотришь на любовь как на способ удовлетворения своих желаний…

— Я испытывал желание спать с Кристин, только и всего, — перебил он.

— Но ты можешь почувствовать такое желание к любой женщине.

— Верно.

Она вздохнула:

— И ко мне тоже.

Брент поджал губы, и она пожалела о своих словах, сказанных второпях.

— Кэролайн, — задумчиво начал он, — я хочу с тобой переспать и не вижу смысла скрывать это. Я не испытываю к тебе никаких чувств, кроме тех, которые испытывает любой муж к своей жене.

— Но многие мужья любят своих жен, — заявила он: Он покачал головой:

— Я так не думаю. Во всяком случае, я тебя не люблю. Это было сказано таким спокойным тоном, как будто речь шла о подготовке к праздничному ужину. Кэролайн кокетливо улыбнулась:

— Ну что ж, муженек, я тоже тебя не люблю. Чтобы между нами не возникло никаких недоразумений, я обещаю, что ты никогда не услышишь от меня признания в любви. — Она расправила юбку. — Ты сказал, что есть две причины. Я хочу услышать вторую.

Брент медленно выдохнул. В тот момент, как он вошел в кабинет и увидел жену в бледно-розовом шелковом платье, с волосами, зачесанными назад и перехваченными, белой атласной лентой, у него засосало под ложечкой. Теперь она смело призналась, что никогда его не полюбит, это почему-то вывело его из себя.

Усевшись поглубже, он нехотя продолжил:

— Я верю, что любой союз мужчины и женщины с года ми перерастает в нечто большее. Я бы назвал это чувством взаимной привязанности. Я сам никогда не испытывал привязанности к женщине. Ни одна дама не желала вступать со мной в длительные отношения. Им не нравился мой резкий характер. — Голос Брента сделался мягче. — Я никогда не любил Кристин, а когда на пороге моего дома появилась несчастная Розалин, я окончательно понял, что равнодушен к этой женщине. Впрочем, она приняла правильное решение, подкинув мне дочь. Какая мать из куртизанки? Девочке лучше жить здесь, со мной.

— Ты собираешься к ней вернуться? — тихо спросила Кэролайн.

Он расслабился, на губах его заиграла усмешка.

— Зачем мне искать приключения на стороне, когда у меня есть ты, моя дорогая Кэролайн? — Нагнувшись к ее ушку, он игриво спросил: — А ты не хочешь, чтобы я к ней вернулся?

— Мне все равно, мой дорогой муж, — с иронией ответила она. — Самое главное, чтобы ты не вовлекал меня в свои сердечные дела.

Он взял ее за подбородок.

— Мое сердце с тобой, милая.

Кэролайн отодвинулась, быстро встала и шагнула к каминной решетке. Она не могла на него смотреть. Ей казалось, что он услышит, как сильно бьется ее сердце, заглушая гулявший за окном прохладный летний ветерок и тихое потрескивание огня в камине. Чтобы избавиться от предательских мыслей, она сменила тему:

— Почему ты не рассказал мне про Розалин, Брент? Он долго сидел молча, потом ответил:

— Не знаю. Мы так стремительно поженились, что это казалось не важным.

— Не важным? — изумилась она. — У тебя был роман с французской проституткой, после которого тебе подкинули дочь, и ты думал, что об этом не стоит знать твоей будущей жене? Тебе не приходило в голову, что ты совершил обман?

Брент сжал руки, продолжая смотреть на нее в упор.

— Я не говорил о том, что у меня есть дочь, — признался он, — потому что понимал: тебе нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомой обстановке.

Она слегка смягчила тон:

— Почему ты не сказал мне об этом за завтраком, перед твоим отъездом? Ведь я спрашивала, есть ли у тебя дети…

Он хохотнул:

— Кэролайн, ты меня дразнила…

— Чушь! Я никогда не дразню малознакомых мужчин. Он задумчиво посмотрел на нее.

— Ты имела в виду детей от другого брака, но я никогда раньше не был женат, так что мой ответ был правдив.

Она презрительно фыркнула:

— А я так не думаю. Ты ловко ушел от ответа. Представляю, как я выглядела в глазах Недды и Дэвиса!

Брент запустил пятерню в свои волосы и небрежно от кинулся на спинку дивана.

— И Недда, и Дэвис не считают, что я должен был тебе все рассказать. Ты им вообще очень нравишься.

Она подбоченилась.

— У тебя есть еще дети?

— Нет, — мягко ответил он, — но я намерен обзавестись ими в самое ближайшее время.

Кэролайн покосилась на него краем глаза.

— Ты уверен?

Он слабо улыбнулся:

— Абсолютно.

Она не знала, что на это ответить, и принялась с живым интересом разглядывать стоявшие на каминной полке маленькие часы, зачарованная качающимся маятником.