Призраки стекла - Бренна Лоурен

Измученный, я свернул за угол на нашу улицу.

Запах дыма и шум голосов заставили меня остановиться.

По позвоночнику поползло ощущение ужаса.

Я стянул с плеча сумку и побежал.

Джулия.

Она стояла на улице, застыв, и смотрела на наш горящий дом. Пламя лизало крышу и, как вода, перекидывалось на стекло студии, трещало и лопалось от ярости.

— Джулия, где твой отец?

Она покачала головой, ее глаза расширились от страха.

Я взял ее за плечи.

— Где он?

— Мертв, — прошептала женщина из-за моего плеча. — Она говорит, что его убили воры. Зарезали его как свинью.

Мир стал красным.

— Это правда?

— Он не дал им того, что они хотели, — задыхалась Джулия. — Он не сказал им, где найти наши деньги. Они зарезали его и подожгли дом. — Она сильно задрожала.

— Они прикасались к тебе?

— Я пыталась спрятаться, но они нашли меня. То, чем они угрожали…

Ее подбородок дрожал, но она не плакала.

— Я отдала им все. Они забрали все, что у нас осталось. Дарлинг, они убили моего отца.

Приехала пожарная бригада. Мужчины бегали туда-сюда, пытаясь потушить пламя, но в основном стараясь уберечь соседние дома. Наш дом спасти было невозможно.

Я крепко прижал Джулию к себе.

Всю ночь мы смотрели, как догорает дом, пока он не превратился в тлеющие угли, а в мастерской остались лишь куски обугленного дерева и искореженного металла.

Я посмотрел на Джулию. За всю ночь она не издала ни звука. Не произнесла ни слова. Она почти не двигалась, только дрожала и смотрела, понимая, как и я, что все, что у нее было, исчезло. Жизнь, которую мы делили здесь, закончилась.

А стекло все это время шептало мне. Странные и прекрасные вещи.

Найди меня за морем. Посмотри на люстры.

Я прижался поцелуем к макушке Джулии.

— Поплачь, — прошептал я. — Горе останется и однажды убьет тебя, если ты не заплачешь.

— Ты ведь знаешь это, правда, Дарлинг? — ее дыхание сбилось, затем перешло в короткие выдохи, пока худые плечи не опустились, и целый океан слез не хлынул из ее глаз. Она плакала и плакала. И вот, наконец, она остановилась. — Мы будем вместе, — сказала она.

— Навсегда.

Улаживание наших дел не заняло много времени. На деньги, которые отец Джулии оставил в банке, его похоронили, а нас с Джулией поселили, одели и накормили на несколько недель после пожара. Смерть отца расследовалась, но улик для этого было мало. Жестокие воры не были редкостью.

Я сказал Джулии, что нашептало мне стекло, что я должен найти его за морем.

Мы надеялись купить билеты на пароход «Констанс», идущий в Америку. Но когда мы пришли на пристань, у нас не хватило нескольких фунтов.

— Уильям, корабль отходит через час. Мы никак не успеем собрать деньги. — Она вытащила из-под платья длинную нитку жемчуга — единственную вещь, которую ей удалось сохранить. — Я могу продать жемчуг. Возможно, другому ожидающему пассажиру.

— Спрячь его. Если кто-то увидит, то попытается его украсть. Ты не продашь последнее, что у тебя есть в этом мире. — Я окинул взглядом доки, ища вдохновения, которое должно было нахлынуть на меня. — В таких вопросах всегда есть выход.

— Мы могли бы спрятаться.

Я нахмурился.

— Не стоит рисковать.

— А какая альтернатива?

— Их много, — сказал я. — Мы не собираемся отступать.

Она вздохнула, и я заметил круги под ее глазами.

— Присядь на один из этих сундуков. — Я указал на груду багажа, ожидающего погрузки на корабль. — Я достану нам билеты на борт. А ты не двигайся с места.

— Уильям, ты ужасно властный.

— Все, что мне нужно — это не потерять тебя. Жди здесь, и я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. Поклянись мне.

— Ладно. — Она закатила глаза и надула губки так, словно не будет разговаривать со мной до конца дня. Я поцеловал ее в щеку и скрылся в толпе.

У меня хорошо получалось растворяться в толпе.

По крайней мере, в этот раз мне это удалось.

Мои руки были быстрыми, когда мне это было нужно.

Мы поднялись на борт корабля за мгновение до его отплытия под именем господина и госпожи Шевалье. Кто были настоящие Шевалье? Мы никогда не узнаем. Но мы благодарили их в своих молитвах в течение многих месяцев. Их посадочные талоны, а также чудесный рюкзак с вяленой говядиной и вареным картофелем, стали катализатором нашей жизни в новом мире.

— Уильям, я не буду спрашивать, как тебе это удалось, если ты пообещаешь, что больше никогда так не сделаешь.

— Я буду беречь тебя. Это единственная клятва, которую ты получишь от меня.

Она сморщила нос и опустилась на кровать.

— Она такая мягкая, — вздохнула она. — Я могу закрыть глаза и спать, пока мы не доберемся до Америки.

Я смотрел на нее сверху вниз, лаская взглядом ее шею, грудь, талию. Она была такой красивой. И храброй. И умной. И доброй.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— Тебе придется говорить громче.

— Выходи за меня замуж, — сказал я.

Ее глаза распахнулись.

— Что?

— Будь моей женой.

Джулия улыбнулась.

— Я тоже люблю тебя, Уильям Дарлинг.

Старый пастор, имя которого я так и не запомнил, обвенчал нас два часа спустя. Мы втроем с его пожилой женой расположились на палубе, запах соленой воды и свободы щипал нос и слепил глаза, пока мы произносили клятву. Джулия надела свой жемчуг.

На корабле было тихо, а в маленькой комнатке, которую мы занимали, едва хватало места, чтобы вытянуть руки. Но в ней была мягкая кровать, и это была единственная деталь, которая нас с Джулией волновала.

Она покраснела, когда я впервые увидел ее обнаженной. А потом покраснела еще больше, когда я тоже оказался голым.

— Ты не знаешь, что делают со мной твои глаза. — Я провел пальцем по ее красивой челюсти. — Ты смотришь прямо в мою душу.

Она кивнула.

— С самого начала.

Она поднялась и прижалась своими губами к моим. А потом забрала меня на небеса.

Мы сошли на берег через две недели холодным утром в среду. Дождь лил крупными каплями, полностью промочив нашу одежду и волосы. Бедная Джулия сжалась в мокрой куче одежды. Нам нужна была еда. Нам нужно было убежище. Нам нужно было избавиться от этой проклятой сырости.

Мой взгляд скользил по серому переулку, по телегам, автомобилям