Шатаут - Стейси Борел

— Итак, Хэдли, скажи мне что-нибудь хорошее.

Я моргнула.

— Эм, не уверена, что понимаю, о чем ты.

Он открыл пакет и протянул мне еду. Я осторожно развернула хот-дог, и он передал мне пару пакетиков горчицы.

— Просто расскажи мне что-нибудь весёлое, захватывающее, что-нибудь замечательное, что происходит в твоей жизни.

Я чуть не подавилась. Горечь горчицы попала не в то горло.

— У меня не происходит ничего интересного.

Его рот открылся, и я с восхищением наблюдала за тем, как он откусил первый кусок. Его веки ненадолго сомкнулись, как будто это был лучший гамбургер, который он когда-либо пробовал. С котлетки упала капля кетчупа. Он пожевал, затем облизнул губы. Его карие глаза уставились прямо на меня, потому что я еще не ответила ему. Он поймал меня пялящейся на его рот. Жар ожёг мои щеки, и я опустила взгляд на свою еду.

Его голос прозвучал так, словно он забавлялся.

— В жизни всегда есть что-то захватывающее или о чём стоит поговорить. С учебой все хорошо, я понял. А друзья, парни, планы на будущее?

Он не понял, что его вопрос вызвал бабочек в моём животе, и я хотела сказать, что у меня никогда не было друзей, а парни — это вообще смешно.

— Я сосредоточена только на учебе, — ответила я.

— Нет, должно же быть что-нибудь ещё. Может быть, кто-нибудь привлек твоё внимание?

Он пытался пробиться прямо сквозь мою стену, но я устояла.

— Не-а.

Мы сидели за единственным столом в тени очень большого дуба. Прямо надо мной чирикала птица, действуя мне на нервы.

Маленькая птичка, разве ты не видишь, что это очень важный момент в моей жизни? Кыш! К тому же сейчас не такое уж долбанное прекрасное утро, когда все должны быть счастливыми и жизнерадостными.

Этой тени было совершенно недостаточно, чтобы охладить жар, исходящий от моего тела. А уж то, как Ригли скептически смотрел на меня, вообще заставляло чувствовать, будто я нахожусь в чёртовой скороварке.

— Можно вопрос? — серьезность его лица заставила меня с трудом сглотнуть.

— Наверное.

Казалось, он замер на миг и подумал о том, что хотел сказать, прежде чем это сделать.

— Почему ты всегда была со мной такой сдержанной и тихой? Как и в детстве, ты всегда выглядишь такой тихоней, никогда ни с кем не общаешься, что вызывает у некоторых людей ещё больший интерес.

Господи, он просто всё это выплеснул, не так ли?

— Зачем мне тусоваться с людьми, которые никогда ко мне хорошо не относились?

Он откинул голову, как будто я его ударила.

— Я был добр к тебе.

— Конечно, сейчас ты мил.

— Нет, — заявил он твёрдо. — Я никогда не вёл себя как придурок с тобой.

Я вздохнула. Кто-то вроде него не мог этого понять: он всегда был популярным парнем, которому было к кому обратиться, независимо от того, через что он проходил. Если он хотел пообщаться, он мог поговорить с одним из дюжины друзей. Если он был зол, он мог обратиться к любому из своих товарищей по команде. Если он хотел пойти на свидание, ему просто нужно было закрыть глаза, ткнуть в случайный номер в телефоне и спросить: «Давай встретимся?». Жизнь Ригли была лёгкой.

Я попыталась рассмеяться, но получилось натянуто и неловко.

— Разве игнорирование меня не делает тебя придурком?

— Воу… воу, — сказал он изумленно. — Я правда не думаю, что когда-либо игнорировал тебя.

Я поспешила ответить:

— Как думаешь, как часто ты говорил со мной?

Он отложил бургер и, похоже, искренне задумался.

— Ну, думаю, не так уж и часто. Но это не значит, что я был мудаком.

Во мне вновь нарастало разочарование. Его явной слепоты по отношению к собственным действиям было достаточно, чтобы заставить меня взорваться.

— Тогда позволь мне задать тебе один вопрос? — я подалась вперёд, не заботясь о том, что выгляжу неловко или агрессивно. — Как часто ты возражал своим друзьям, когда они говорили обо мне что-нибудь не очень хорошее? Как часто ты говорил что-то одной из своих подруг, когда она проходила мимо меня в коридоре и смеялась надо мной?

Его глаза цвета лесного ореха почти затопили меня своей яркостью: было похоже, что девочки, действительно судачили обо мне именно так, как я думала.

— Иногда не озвучивание чего-то даже хуже, чем ругань других людей.

Ригли нахмурился. Он не двигался, и казалось, что оставался таким чуть ли не час, даже если это была всего лишь минута. Я видела, как вопросы мелькали на его красивом лице, но он, казалось, пытался разобраться в том, о чём думал. Почему разговаривать с ним было так… невозможно? Мы были взрослыми, живущими во взрослом мире.

Обычно, когда возникает конфликт, люди пытаются его разрешить. За исключением меня. Тут были вовлечены мои эмоции, и мне представлялось чрезвычайно трудным объяснить ему хоть что-то. Он был единственным человеком, с которым я росла и которому отдала бы всё ради его внимания.

Ригли не знал этого, но сегодня я не впервые наблюдала за его тренировками. Раньше я тайком выходила из дома, когда знала, что он будет играть со своей семьей на их бейсбольном поле. Я бегала по всему периметру, прячась за деревьями, чтобы найти идеальное место, сесть и посмотреть. Он не знал, что я целенаправленно сидела позади него в каждом классе, где было возможно остаться не пойманной за этим занятием. И однажды, когда уроки уже закончились, я выходила из комнаты для оркестра и увидела, как он прислонился к стене, а Натали Хармон устроилась прямо на нём. Она прижималась к нему, и они смеялись и улыбались друг другу. Их близость вызывала у меня зависть. Я хотела знать, каково это — опираться на все эти твёрдые мускулы. Что бы значило, если бы эта улыбка и желание были сосредоточены на мне — так свободно вдохнуть его. И когда он поцеловал её… какими его губы, должно быть, были мягкими и приглашающими.

— Я говорил с тобой каждый раз, когда мог.

— Что это значит, «когда мог»?

Он наклонился вперёд, его бургер теперь лежал на обёртке. Его лицо оказалось довольно близко к моему, и я чувствовала запах пота и его дезодоранта, когда ветер дул в мою сторону. Я хотела закрыть глаза и запечатлеть этот момент в памяти, но Ригли держал меня неподвижной, даже не касаясь.

— Ты никогда не была так открыта для разговоров, Хэдли. Я обращался к тебе много раз. Тебя приглашали на разные мероприятия, и ты не появлялась. Ты такая… как