Пламя в ночи - Аманда Квик

Аделаида была так поглощена собственными размышлениями, что проигнорировала сарказм в его голосе.

— То, что вы описали, не очень сильно отличается от того, что я могу делать благодаря моим собственным способностям, — сказала она.

От улыбки Гриффина повеяло ледяным холодом.

— Хотите сказать, что в ваших привычках — уничтожать людей при помощи вашего таланта?

— Нет, конечно, нет. Самое большее, что я могу делать, — это приводить человека в бессознательное состояние, как того охранника в переулке за борделем. Но возможно, и в вашем случае и в моем действуют похожие принципы парапсихологии.

— Вы рассуждаете, как ученый, который проводит эксперименты в лаборатории. А мы, миссис Пайн, говорим об убийственном даре.

— Сэр, выслушайте меня. Ваше и мое притяжение к энергии, заключенной в Лампе, показывает, что мы оба черпаем силы из той части спектра, в которой находится энергия сна. Но похоже, что вы просто способны проникать в области темного ультрасвета гораздо глубже, чем я.

— Просто?

— Я не хотела принизить ваши способности, — быстро сказала Аделаида.

— Миссис Пайн, когда вы погрузили латтреловского головореза в очень глубокий сон, вы к нему прикасались?

— Да, конечно. Иначе я бы не смогла произвести энергию такой силы, которая нужна для этого действия.

— А я тогда убил человека, который стоял в добрых трех, а то и в четырех шагах от меня. Я к нему пальцем не притронулся.

Аделаида резко втянула воздух.

— Да-а, это очень мощный талант. Как вы его в себе открыли?

— Когда был поглощен одним занятием, которое наверняка считается вполне обычным для криминального лорда.

— Каким занятием?

— В два часа ночи я занимался кое-какими делами в кабинете некоего джентльмена. Достаточно сказать, что упомянутый джентльмен не догадывался, что я нахожусь в его доме.

Аделаида снова быстро вздохнула.

— Вы влезли в чей-то дом и обыскивали кабинет?

— И что, это вас удивляет? — В голосе Гриффина снова послышался холодный сарказм. — Я имею в виду, учитывая мою профессию.

— Вообще-то нет. Пожалуй, не удивляет. Просто при вашем высоком положении в криминальном мире можно было ожидать, что вы больше не занимаетесь такими мелкими делами, во всяком случае, не занимаетесь ими лично.

— Знаете старую поговорку: «Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай его сам».

— Тем не менее идти на такой риск без необходимости — мне кажется, это несколько… необычно.

— Не хочу вас обидеть, миссис Пайн, но уж по поводу риска не вам меня воспитывать.

На это Аделаида не нашлась что ответить.

— Так я закончу свой рассказ, — продолжил Гриффин. — Меня прервали в середине моих поисков — появились хозяин дома и еще один господин. Времени на то, чтобы сбежать через окно, у меня не было, укрыться тоже было негде. Я спрятался, используя мою способность напускать тень. После этого мне поневоле пришлось стать свидетелем очень жаркого спора между двумя мужчинами. Хозяин дома открыл ящик стола, достал пистолет и приготовился выстрелить в гостя. Тут-то я и вмешался.

— Почему?

Он развязал узел шнура.

— Потому что человек, которого вот-вот должны были застрелить, был моим клиентом.

— Клиентом? Вашим клиентом?

— Да. Его интересовали ответы на некоторые вопросы, и я согласился их найти. В любом случае я пустил в ход против человека с пистолетом свою способность погружать в кошмары, даже не думая об этом. Это была чисто рефлекторная, интуитивная реакция.

— В первый раз всегда так бывает, — тихо сказала Аделаида, вспоминая свой собственный опыт первого использования таланта.

— Этот человек завизжал. — Гриффин заговорил очень тихо. — Я никогда в жизни не слышал ничего подобного. Это был неземной звук, как пишут в сенсационных романах. А потом он рухнул на пол. Он был мертв.

— А что было с вашим клиентом?

— Как и следовало ожидать, он покинул место происшествия глубоко потрясенный. Меня он не видел. Позже и все остальные, включая полицию, пришли к выводу, что человек, пытавшийся его убить, умер от сердечного приступа. Я не видел причин исправлять это заблуждение.

— Гм…

— Миссис Пайн, я снова слышу в вашем голосе интонации ученого исследователя.

— Кажется, я упоминала, что мой отец специализировался на изучении паранормальных явлений. Возможно, я унаследовала некоторые черты его характера. Вы уверены, что способность вызывать кошмары — новая для вас?

— Думаю, если бы раньше люди рядом со мной без видимых причин впадали в состояние непередаваемого ужаса, я бы это заметил.

Аделаида постаралась не отвлекаться от своей мысли из-за его сарказма. У нее в голове обрела отчетливую форму одна идея, и она не хотела ее упустить.

— Дело вот в чем, — сказала она, — Я невольно задаю себе вопрос, может ли ваш новый дар быть как-то связан с первым? Если да, то, может быть, это вовсе не второй дар, если вы понимаете, что я имею в виду. Может быть, это не более чем одна из сторон вашего первого дара, только для ее развития понадобилось больше времени.

— Я уже сказал, есть и другие симптомы, по которым я понял, что проклятие начало действовать. — В голосе Гриффина послышались мрачные нетерпеливые нотки. — Иногда, когда я бодрствую, у меня случаются галлюцинации. С этим я еще могу справиться, но другое хуже: когда я сплю, у меня бывают такие ужасные кошмары, что я просыпаюсь в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем.

— Понимаю, — мягко сказала Аделаида.

Ей подумалось, что у главаря преступной организации вполне могут быть веские причины страдать от кошмарных снов. Она решила не говорить, что кошмары могут быть вызваны его совестью — вряд ли он оценил бы такое наблюдение. Что касается галлюцинаций, то тут у нее простого объяснения не было.

Гриффин стянул чехол, и открылась Лампа. Некоторое время он стоял очень тихо, разглядывая предмет. Аделаида ощущала бурлящую вокруг него энергию.

— Сомнений быть не может, — тихо сказал Гриффин. — Это та самая Горящая Лампа.

Аделаида подошла ближе и почувствовала покалывание в ладонях. За прошедшие годы она рассматривала эту старинную вещь много раз, и каждый раз Лампа одинаково завораживала ее и будоражила чувства.

В тусклом свете Лампа сияла, как золотая. В высоту она была примерно восемнадцать дюймов. Как Аделаида уже говорила, реликвия больше походила на вазу, чем на старинную масляную Лампу. Нижняя часть Лампы была укреплена в тяжелой подставке, испещренной какими-то алхимическими символами. Кверху Лампа расширялась, напоминая раскрытый цветок. По верху, вдоль самого края, в металл были вкраплены темные серые кристаллы.