Mayday. Я влюбляюсь - Катя Саммер

SYML – Mr. Sandman

Проснись! Просыпайся!

Ника резко села на кровати, заходясь в приступе кашля. Жадно хватая воздух, сползла на пол. Шатаясь, подобралась к панорамной стене. Пальцы не слушались, глаза застлала пелена, спазмы сдавили горло. Ника дергала ручку на окне слишком нервно, паниковала. Но, наконец, оно поддалось, распахнулось. Порыв обжигающе холодного ветра ворвался в комнату и разбросал сбившиеся локоны девушки по плечам. За ним следом осторожно прокрался запах мокрой листвы – оказалось, на улице шел дождь.

Вдох-выдох. Ника тяжело дышала в темноту. Вдох-выдох. Сердечный ритм замедлялся и приходил в норму, но ногти по-прежнему больно впивались в мягкую кожу ладоней.

Опять ей снились те же руки на шее. Прошло несколько лет, а ощущения не стерлись – так же горели легкие, сводило скулы, так же болела шея и взрывалась голова. Ника уже даже не удивлялась очередным приступам, особенно на новом месте. Особенно когда ее мучило столько вопросов. Орлова просто научилась с этим жить: нашла способ вырываться из клетки сновидений в реальность, ложилась спать с открытым окном.

Кстати!

Ника с удивлением осмотрела комнату. Она припоминала, что оставила верхнюю форточку незакрытой. Нет, точно помнила.

Какого…

Она скосила взгляд на дверь, затем на замок. Не запирала же, так неужели Белозеров заходил к ней ночью? И да, лежащий поверх тонкой простыни плед, которого здесь прежде не было, шикарно доказывал это.

Ника обхватила себя руками, на душе стало тревожно. И вроде должна была немного выдохнуть, спрятавшись в цифровой крепости Белозерова, но не могла она слепо довериться человеку. Малознакомому человеку, которого и знать не знала, а почти за десять лет и вовсе позабыла. Вдох-выдох.

Тем не менее, снующие туда-сюда автомобили, кораблики, проплывающие под мостом, приглушенные звуки ночного города постепенно успокаивали ее сердце. Слезы высыхали, голова все меньше гудела. Так происходило всегда. Ника вдохнула полной грудью и выпустила небольшое облако пара подрагивающими губами.

И не заметила, как простояла у окна около получаса, пока не замерзла. Прикрыла его и перевела на верхний механизм, оставив доступ свежему воздуху. В горле у Ники пересохло, ей очень захотелось пить. Оглянулась на стакан рядом с кроватью, что опустел еще перед сном. С опаской посмотрела на дверь: выход был один, а першение само никогда не исчезало.

Орлова трижды дергала дверную ручку и пасовала. Уже и пуговицы на рубашке все застегнула – и да, она все же легла спать в одежде Алика. Девушка собиралась с мыслями, боролась с нерешительностью, отвлекалась на приятный аромат воротника, только бы задержаться в комнате. Но все же решилась выйти в темноту ночи.

Ника старалась быть невесомой, кралась на носочках так тихо, как только возможно. Но на первом же повороте задела локтем вазу с искусственным цветком. И пока та летела с тумбочки на пол, у Ники вся жизнь пронеслась перед глазами. Благо успела поймать прямо над паркетом. Поймала и выдохнула.

Пронесло.

Когда выпрямилась, потеряла в кромешной темноте направление. Начала переживать, пытаться отыскать дорогу наощупь. Опять за что-то зацепилась, замерла.

По мосту напротив вовремя пронеслась машина с дальним светом и подсказала направление. Чтобы не потеряться, Ника быстро прошмыгнула вперед, но так и застыла в проеме на кухне.

Алик. Стоял прямо перед ней. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, но вовремя сдержалась. Молча разглядывала его профиль, едва подсвеченный уличными фонарями.

Белозеров стоял к ней боком, по пояс голый, вертел в руке стакан, глядя куда-то вдаль. Ника будто попала под действие чар: не могла заставить себя пошевелиться. В полутьме хорошо проглядывались рельефы широкой спины и покатых плеч. Алик выпил глоток, мышцы на руках заиграли. Ника и вовсе позабыла, что знала этого мужчину. Образ нескладного мальчишки с длинными волосами и скейтбордом никак не вязался с тем, кого она видела сейчас. Забылась, оперлась плечом о дверной косяк.

Алик довольно резко отвернулся, включил кран, видимо, чтобы всполоснуть стакан. Ника вздрогнула и приготовилась сбежать. Но не сдвинулась с места, лишь прикрыла ладонью рот.

Уличный свет блестел на мужской спине и обнажал секреты. А именно четкий шрам, что зарождался где-то слева под ребрами и пересекал спину до правой лопатки. Жуткое зрелище, на самом деле. Прекрасное и жуткое. Оно вызывало смешанные чувства, как если представить белесую полосу на квадрате Малевича.