Ненавижу и… хочу - Анна Веммер

– Да бросьте. Я возьму этот.

Он сам положил банку в мою корзину, а себе взял тот противный, с томатами.

– Я просто не люблю вяленые помидоры, – зачем-то пояснила я.

– Тогда вам повезло.

– Спасибо.

– В качестве ответной любезности могу я попросить вас о помощи с выбором сыра? – Он кивнул на кучку небольших кусочков в моей тележке. – Ничего в них не понимаю, но очень люблю.

– Попробуйте раклет, если любите твердые. Только привезли. Его еще много.

Мы рассмеялись, и неспешно двинулись к витрине с сырами. Я чувствовала себя до ужаса странно, почти флиртуя с незнакомым мужчиной, но быстро решила, что это всего лишь встреча в супермаркете. Что здесь такого? Сейчас он выберет свой сыр и почешет на кассу, а я отправлюсь в отдел со всякой бытовой химией и прочей ерундой. За углями, влажными салфетками, антисептиками и всем, что может понадобиться в двухдневном заточении в глуши наедине с любимым мужчиной.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Лиза.

– Миша. Очень приятно. Могу я пригласить вас на кофе?

– Извините, – я слегка виновата показала кольцо, – я замужем.

Он заметно помрачнел при виде него, выбрал наконец здоровый кусок раклета и бросил его в корзину.

– Тогда спасибо за помощь.

– До свидания, – улыбнулась я.

И направилась в сторону полок с капсулами кофе, спиной чувствуя его взгляд, почему-то показавшийся тяжелым.

– Ну, вот и все, – вырывает меня из воспоминаний врач. – Кажется, мы закончили. Перевязки можете делать сами, вот инструкция, но если что-то будет беспокоить, появится нагноение или будет плохо заживать – сразу же звоните. И, думаю, дня через три назначим осмотр. Выпишу вам больничный, руку сейчас тревожить нельзя.

Что толку с больничного? Мне все равно придется натянуть резиновые перчатки и выйти на работу. Но это даже хорошо. Сидеть дома совсем тоскливо.

Прихрамываю: одна нога почему-то болит сильнее. Получаю охапку бумажек с назначениями, и выхожу из кабинета, понятия не имея, что буду делать дальше. Конечно, Леша уехал. Он оплатил прием врача и уехал, забыв, что привез меня сюда без зимней одежды и документов. При мне нет даже карточки и телефона, поэтому я понятия не имею, как доберусь до офиса. Придется просить администратора вызвать мне такси, а потом уговаривать водителя позвонить девочкам, чтобы принесли мою сумку.

На все это почти нет сил, и действие лидокаина заканчивается. Колени начинают нестерпимо ныть при каждом неосторожном движении.

– Лиза.

Я подскакиваю, услышав его голос, и огромными глазами смотрю на мрачного бывшего мужа, стоящего неподалеку. У него в руках стаканчик кофе и бумажный пакет.

– Ты все?

– Да, – тихо отвечаю я. – Спасибо.

– Ты голодна?

В последний раз я ела вчера вечером, а днем пила чай с девочками в офисе. У меня еще были кое-какие продукты, но в последнее время кусок в горло не лез. А сейчас я вдруг чувствую, как от запаха кофе кружится голова.

– Нет. Не голодна.

– В холле водитель, он отвезет тебя домой.

– Мне нужно в офис, там мои документы…

– Он уже их забрал и отвезет тебя домой.

С этими словами Леша сует мне в руки бумажный пакет. Я не смотрю, что там, но на ощупь чувствую  какие-то контейнеры, а еще от него пахнет сдобой.

– Хорошо. Леш…

Он смотрит, подняв бровь, словно своим видом говоря «Ну? Что ты опять пытаешься мне сказать?».

– Извини. Я откажусь от работы. Эта встреча больше не повторится… и все закончится. Правда.

По крайней мере, я надеюсь. И пытаюсь сказать ему, что я стараюсь. Стараюсь не причинять ему и Темке лишнюю боль, стараюсь исчезнуть, потому что так лучше. И правда, что бы он ни говорил, я правда желаю им с той красивой девушкой счастливой крепкой семьи.

– О, нет, Лиза. Закончится? Все только начинается.

Пока я пытаюсь понять, угроза это или предсказание, Леша уходит. Его шаги сливаются с общим фоном, тонут в многообразии звуков больницы. А я стою, растерянно прижимая к себе сверток с едой, и чувствую себя как тогда, в супермаркете.

Жизнь изменилась безвозвратно, но я еще этого не понимаю.