От тебя бегу к тебе - Роберт Брындза

Проснулась я с лицом, прилипшим к подушке. Перевернувшись на другой бок, я раскрыла глаза и увидела, что уже половина одиннадцатого. Я вылезла из постели и, пошатываясь, побрела на кухню. А там мой взгляд упал на холодильник и висевшую на нем памятку с ресторанным меню. И я сразу же вспомнила все, что случилось накануне вечером. Я включила кофеварку и достала из холодильника пакет молока. Заметив красную лампочку, мигавшую на стационарном телефоне, я нажала на кнопку «прослушать».

«Доброе утро, Натали, – проурчал Бенджамин. – Сейчас девять часов двадцать три минуты. Я звоню узнать, как вчера у вас прошла презентация. Увижу ли я Райана Харрисона на «Бенджи Йоге»? Надеюсь, что да. Намасте».

Послышался короткий «пик» – сообщение закончилось. Произнесенное подчеркнуто вежливым тоном, оно сочилось затаенной желчью… пассивно-агрессивно прозвучало и словечко «намасте». Бенджамин часто им пользуется. Он употребляет его, когда чего-то хочет. И произносит саркастически, если кто-то делает то, что ему не нравится. Бенджамин даже выкрикивает это словцо перед эякуляцией: «О, да! Натали, да! Я сейчас кончу! НАМАСТЕ!»

Расхохотавшись, я вставила капсулу в кофеварку, подошла к ноутбуку и набрала в Гугле слово «намасте» – уточнить его истинный смысл. Википедия истолковала его как «уважительную форму приветствия или прощания, происшедшую от слов «намах» (поклон) и «те» (тебе) и в переводе означающую «Я кланяюсь Божественному в тебе».

– Он читает мне лекции о том, что нужно совершенствовать свою духовную природу, а сам даже не знает настоящего значения этого понятия! – вслух хмыкнула я. И подумала о Джейми. Вот кто действительно умел меня рассмешить и развлечь… А Бенджамин так не может. На самом деле он, похоже, напрочь лишен чувства юмора. А я раньше не сознавала, насколько важно это чувство в отношениях. Однажды я допустила ошибку, показав ему одну серию ситкома «Красиво жить не запретишь»^[13]. Бенджамин пришел в ужас, как будто это был неприукрашенный документальный фильм о двух женщинах в индустрии моды.

– Эти люди ужасны, – поморщился он, глядя на экран. – Почему все смеются?

Я тоже рассмеялась вместе со зрителями студии, когда растрепанная Пэтси вылезла из такси в трусах, надетых поверх одежды.

– Это ситком, – пояснила я Бенджамину.

– Но, Натали, – возразил он. – Эти женщины явно злоупотребляют алкоголем или наркотиками… Та, которая повыше…

– Пэтси…

– Да, она потакает во всем этой темноволосой…

– Эдине, – любезно подсказала я. В этот момент на экране Пэтси открыла дверцу такси, и Эдина вывалилась из него спиной на дорогу.

– Да им нужна помощь! Тут не до смеха! – заявил Бенджамин так серьезно, что я снова расхохоталась. Именно тогда я поняла, что невозможно объяснить, почему ты находишь что-то смешным. У тебя либо есть чувство юмора, либо его нет.

«Перезвонить ему сразу?» – поколебалась я. И решила, что сначала надо выпить кофе. И тут же зазвонил стационарный телефон. «Нет, надо с этим покончить», – вздохнула я и сняла трубку.

– О! Алло? Это ты, Натали? – сказала моя мама.

– Привет, мам, – сказала я.

– Натали, привет! Не ожидала, что получится с тобой поговорить. Я собиралась оставить сообщение.

– Я сегодня не работаю, – пояснила я.

В трубке повисла тишина.

– Что ж, ладно. Я звоню тебе сказать, что твоя сестра Микки хочет крестить Декстера в его первый день рождения.

«Как давно в последний раз я разговаривала с мамой! – осознала я. – Неужели Декстеру уже исполняется год?»

– Это будет в воскресенье, через две недели, – продолжила мама.

– Слушай, мам, я действительно здесь очень занята… – пробормотала я.

– Но ты же не работаешь по воскресеньям, Натали? И мы с радостью познакомимся с этим парнишкой Бенджамином, с которым ты встречаешься. И будем счастливы увидеться с тобой, – взмолилась она.

– Не знаю…

– Твоя сестра хочет прислать тебе приглашение как можно скорее. Перья писарей уже заточены.

– Разве Микки не распечатает свои приглашения на принтере?

– Это просто образное выражение, Натали. Мы будем очень рады, если ты приедешь на крестины. Я уже позабыла, как ты выглядишь. И папа по тебе безумно скучает. Твой визит его взбодрит.

– Если я приеду… я подчеркиваю – если… так вот, если я приеду, то только на несколько часов. Мне придется обернуться туда-сюда за один день, – сказала я.

– И ты привезешь с собой Бенджамина, да? – заметно повеселев, спросила мама.

– Я спрошу у него, захочет ли он поехать…

– А он любит трайфл?^[14]

– Мам, я же только сказала, что спрошу у него, но я не уверена, что он сможет…

– Но ты ведь также спросишь у него, любит ли он трайфл? Я хочу сделать большой, с настоящим заварным кремом, отличным бисквитом. Никаких покупных дамских пальчиков^[15].

– Хорошо, – сказала я.

– Как идут дела в театре? – поинтересовалась мама. И я вдруг вспомнила, что билеты на «Макбет» должны были продаваться с девяти утра. Как я могла об этом позабыть? Я поспешила повесить трубку, клятвенно пообещав маме, что дам ей знать о своем приезде или неприезде на крестины.

Я включила мобильник и, схватив ноутбук, зашла на сайт театра. Несколько недель назад мы отправили в Лос-Анджелес фотографа, чтобы он сделал снимок с Райаном для нашей афиши. Постер высветился на экране – Райан с зачесанными назад волосами был запечатлен на нем во весь рост в килте и черных сапогах. Его голый торс был искусно покрыт потом и вымазан грязью (ведь Макбет все-таки сражается), и он смотрел на меня своими пронзительными зелеными глазами. А над его головой было написано: