Ах, эта волшебная ночь! - Алина Кускова

– Глупости это, Юлька, превыше всего любовь. И если она настоящая, то ничего не страшно: ни врать, ни изворачиваться, ни ждать разоблачений. Если он полюбит меня такой, какая я есть на самом деле, то…

– Что «то»? Ты конкретно о Крылове говоришь или предположительно о ком-то?

– При чем здесь Крылов?

– Мне кажется, он тебе понравился. И еще мне кажется, что ты ему тоже понравилась.

– Не успокаивай меня, Юль. Давай постараемся мыслить трезво. Итак, мы уезжаем?

Юлька обреченно мотнула головой.

– Уезжаем, значит.

Юлька снова мотнула, на этот раз не так уверенно.

– Хорошо, точно уезжаем, – заключила Анжела. – Но если они нас снова позовут, то вернемся!

Юлька радостно захлопала в ладоши.

– Не понимаю, чему ты радуешься. Выставят нас с треском в следующий раз, когда приедет настоящая миллионерша.

– А если она не приедет?

– Если действовать так, как говорил твой любимый писатель, то нам придется перекрыть въезд в поселок или устроить авиакатастрофу.

Анжела хмыкнула и вышла из кухни.

– Делать чудеса своими руками, очень хорошо сказал. Вот мы и сделаем, возьмем и останемся. Нет, уедем и вернемся.

– Уедем, – прошла за ней следом Юля, – но если позовут, то приедем. Ненадолго, чтобы только посмотреть, как он… как они тут.

Пародонтовы тем временем занялись приготовлением ко сну. Клементина поймала в коридоре Сережу, жевавшего колбасу, и вернула в детскую. Константин Бенедиктович пошел проведать отца (тот иногда терял равновесие и падал с кровати). Евгений, отвлекшись от ухаживаний за богатой вдовой, принялся ощупывать сиденье очередного оставшегося в живых стула, чтобы, когда все успокоятся, проверить его содержимое. Аполлинарий с Алексеем, как это обычно бывает в отсутствие женского внимания, занялись обсуждением бизнеса. Но после вскоре перешли на женщин.

– Как Каролина? – поинтересовался Аполлинарий у друга.

– Замечательно, – усмехнулся тот. – Влюблена в меня как кошка, но это не доставляет мне удовольствия. Я люблю гордых женщин. Еле отвертелся от приглашения провести наедине новогоднюю ночь. Не захотел повторения прошлого года.

– Она роскошная женщина.

– Всем привет! – В гостиную вернулись решительно настроенные подруги.

– А где все? – поинтересовалась Анжела. – Мы хотели попрощаться!

– Что? – вскочил Аполлинарий и подбежал к Юле. – Как это? Клементина говорила, что вы останетесь на Рождество!

– Не можем же мы встречать Рождество в том же, в чем встречали Новый год! – хмыкнула Анжела. – Если вы будете настаивать, то мы вернемся.

– Я настаиваю! – закричал Аполлинарий. – Я категорически настаиваю!

– На чем это? – спросила вернувшаяся Клементина.

– Аделаида собралась уезжать, – объяснил Алексей.

– Ни за что, – расставив руки в стороны, перекрыла выход Клементина. – Мальчики узнают, расстроятся!

– Мы вернемся, – благодушно заметила Анжела, игриво поглядывая на подругу.

Ту схватил за руку Аполлинарий, словно собирался насильно задерживать в доме.

– Обалдеть, – прошептала Анжела, глядя на них, – вот это чувства.

– Что за крик?

В гостиную зашел Константин Бенедиктович.

Сцена повторилась вновь, когда трагическую новость узнал Евгений. Миллионерша собиралась вернуться в город! Несомненно, ради того, чтобы найти себе более подходящего жениха. Удача ускользала из его рук.

– На улице темно и холодно! – выдвинул аргумент Евгений.

– Таксист может оказаться маньяком! – пугала девушек Клементина.

– Ничего страшного, – нашелся Крылов, – я сам их отвезу.

И тут Анжела поняла, как он хочет от нее избавиться!

– Вы пили, – недовольно поморщилась она, – вам нельзя за руль. Я не хочу провести ночь в отделении милиции.

– Ничего подобного, – отрицал Крылов, – я и не пригубил! Доставлю вас в лучшем виде. Куда везти? – Он достал ключи и принялся ими играть.

Анжела замерла. Говорить, что везти ее нужно к старой, обшарпанной хрущевке, она не могла. Подруга, разумеется, жила в более престижном доме, но раскрывать свое инкогнито девушки не собирались!

– Гостиница «Империал», – внезапно нашлась Анжела. Мозг в очередной раз ее не подвел.

– Не волнуйтесь, Клементина Бенедиктовна, Константин Бенедиктович, – раскланивался Крылов, – доставлю ваших гостей в лучшем виде. Гостиница «Империал», значит. Очень хорошо, поехали. Я жду на улице.

– Как он скор, однако, – пробурчал Константин Бенедиктович.

– Я тоже поеду! – заявил Евгений.

– Женя, – укоризненно сказала Клементина. – Девочки завтра вернутся. Вернутся ведь?

Юлька вяло кивнула.

– И позвонить нельзя, – досадовал Аполлинарий, – связи нет.

– Я приеду, – пообещала, глядя ему в глаза, Юлька.

– Ща прослезюсь, – шмыгнула подруга. – Нет, правда, товарищи и господа родственники! Мне, честно, у вас так понравилось, так понравилось…

Прощание было скорым, Крылов сигналил на весь поселок из своего автомобиля.

Девушки прошли в коридор, где Анжела заметила под своей ногой белый конверт. Она подняла его и прочитала «Пародонтову Константину Бенедиктовичу».

– Вам, – протянула конверт хозяину.

– Это приглашение на рождественский ужин в мэрию! – взревел тот, прочитав надпись на конверте. – Адочка! Вы совершили чудо!

– Я? – поразилась та. – Я лишь его подняла, он лежал под ногами.

– Этого не может, этого не может быть! – трепетно вскрывал конверт Пародонтов-старший. – Нет, это может быть. Это оно! Приглашение на двух лиц. Аделаида, позволь тебя пригласить на рождественский ужин в нашу мэрию! Там будут солидные люди, депутаты городского собрания, представители местной власти, руководители бизнеса…

– Я рада за вас, – улыбнулась Анжела. – Только будет лучше, если вы возьмете с собой Клементину Бенедиктовну.

– Ты не собираешься возвращаться? – прищурился Константин Бенедиктович.

– Что вы, я вернусь, обязательно вернусь.

– Знаешь, Адуся, ты хорошая девочка, – поцеловал ее в щеку Константин Бенедиктович, – и без своих миллионов. Простая такая, такой и оставайся.

– С миллионами ты тоже ничего, – захихикал Евгений и поцеловал Анжелу в губы.

Аполлинарий галантно приложился к ее ладони. Клементина жарко стиснула девушку в объятиях.

На морозной улице Анжела остыла. В автомобиль Крылова она уже садилась с твердым намерением никогда больше не возвращаться в дом Пародонтовых. Милые люди, она больше не станет им врать.