Просроченное завтра - Ольга Горышина

— Я так и не сказала шефу, что уезжаю. Боже мой…

Стенания были лишними, но она не могла сдержаться. Лицо горело, руки холодели. Саша поздоровался с матерью и потом только увидел чужую обувь. Когда он устремил взгляд на кухню, прихожая сразу уменьшилась. Алене показалось, что стол стоит у самой двери, и Саша сейчас пригвоздит каблуком к полу ее босую ногу, потерявшую тапок.

— Я не знал, что у тебя гости. Я помешал…

Вопрос не вопрос. Взгляд устремлен на Алену, но отвечать должна Эльвира. Она положила руку на обвисший пиджак и подтолкнула сына к кухонной двери, а сама пошла следом, чтобы достать чистый бокал.

Дима поднялся. Алена подскочила и пролепетала:

— Это Александр, а это Дмитрий.

Дима протянул руку на последних ее словах: — Мой муж…

Мужские руки встретились. В искусственном свете блеснули два обручальных кольца. Саша первым разбил рукопожатие. Его взгляд блуждал по столу в поисках правой руки Алены, но та была под столом — пусть стеклянным, но сейчас заставленным хрусталем.

— Саша, присаживайся.

Александр медленно повернул к матери голову:

— Я за рулем, — голос как у заржавевшего робота. — Лена просила меня подписать ее увольнение. Я за этим и приехал, — теперь он смотрел на Диму. — Поздравляю. Вам несказанно повезло с женой. А вот мне не повезло… — Александр выдержал паузу. — С работником. Это ваша идея, Дмитрий, забрать Лену с работы? — Саша продолжал смотреть на бывшую любовницу. — Это удар под дых. Это не по-мужски. Это как-никак бизнес, а не трали-вали Я вложил в эту девочку столько сил…

— Саша! — Эльвира сжала плечо сына. — Успокойся! У них обстоятельства так сложились. И это я не разрешила Лене поговорить с тобой заранее, зная, как бурно ты отреагируешь. Не надо путать личное с работой.

Саша обернулся к матери, но будто не видел ее.

— Что личное, мама? У меня давно нет ни с кем ничего личного. Даже с тобой. Принеси документ. Я поставлю подпись, печать и пойду туда, где меня хоть во что- то ставят!

Эльвира вышла. Хлопнула дверь кабинета. Александр не обернулся к гостям. Тогда Дима позвал его по имени с просьбой выслушать. Саша медленно повернулся. Лицо его было белее посмертной маски.

— Это всецело моя вина, Александр. Это я сменил работу и поэтому мы в пятницу улетаем в Штаты…

— Куда?

Дима повторил.

— Простите за дурацкий вопрос, но как долго вы женаты?

Тут бы Алене вмешаться, но язык стопудовой гирей лежал во рту и не шевелился.

— Официально полторы недели, чтобы уладить иммиграционные дела, а так год. Вы не злитесь на мою жену. Про перевод в Штаты я Лене только в Болгарии сказал.

Саша нервно мотнул подбородком, точно освобождал шею из узла галстука.

— Да… Интересно как… Я думал, что у нас с Леной более дружеские отношения, чтобы узнавать хотя бы о свадьбе не вот так. Но нельзя мешать личное с работой, люди дело говорят. Нельзя, — Александр обернулся к прихожей. — Эльвира, можешь поторопиться? Меня к ужину ждут.

Он скорым шагом прошел в кабинет и шарахнул дверью. Дима опустился на стул.

— Лен, я чего лишнего сказал? Я тебя выгородить просто хотел.

Алена кивнула.

— Ты меня выгородил. Спасибо. Теперь Саша не так будет злиться. Говорила же, что у меня ужас что творится на работе. Тяжело работать, когда тебя считают младшей сестрой.

Снова хлопнула дверь. Александр задержался, поправляя у зеркала галстук. Обувь он не снимал.

— Желаю вам счастья, ребята. Жениться-то легко. Жить намного трудно.

— Мы трудностей не боимся, — улыбнулся Дима и хотел выйти в прихожую, но поняв, что Алена не встает со стула, остался подле стола.

— Мягкой посадки! — хлопнул дверью Александр.

Алена оглохла. Она не слышала шагов на лестничной площадке. Александр Светлов тихо растворился в прошлом.

Эльвира возникла в дверях кухни с листом в руках — Алена больше не являлась сотрудницей фирмы «Ева». Неожиданно для всех и самой себя она согнулась пополам и разрыдалась. Дима присел рядом и попытался обнять, но Алена его оттолкнула.

— Налей ей выпить, — сказала Эльвира тихо. — Знала же, что мой сын устроит цирковое представление.

Алена хотела оттолкнуть и бокал, но Дима прижал хрусталь к ее дрожащим губам и заставил сделать глоток. Через минуту она уже размазывала слезы по щекам. Глаза были красными, но без разводов туши. Она не собиралась к Эльвире и потому не накрасилась.

— Елена, не стоит принимать Сашины слова близко к сердцу, — Эльвира присела на стул. — У него своя жизнь. У тебя своя. И семья намного важнее всей этой лабуды с бизнесом. Мы, женщины, не живем по понятиям. И Слава Богу! — Эльвира подняла бокал. — За вас! Горько! Горько!

Алена подняла на Диму глаза, и тот осторожно коснулся ее губ. Они ушли почти сразу, решив не вызывать такси, а поймать попутку. Алена глядела на поток машин и боялась, что они случайно тормознут Форд. Она хотела бы рассмеяться над своей глупость, но получалось только плакать. Она сжала кулаки и мысленно приказала Алене Смысловой исчезнуть — Елена Думова не имеет права портить мужу медовый месяц.

В среду в гостях у свекрови Алена действительно улыбалась, а в четверг с собственной матерью просто держала лицо.

— Мам, я позвоню завтра перед вылетом и уже из штатов. И почту проверяй. Мне будет легче слать имейлы.

Дима взял жену за руку.

— Мы лайвджорнал заведем. Будем описывать свое житье-бытье. Я немного пишу. И видео будем снимать. Купим цифровую камеру. У «Соньки» точно есть один мегапиксель. Ну и на пленку будем снимать…

Алена глянула на мужа, и тот замолчал. Все обнялись и вместе спустились вниз, чтобы дождаться такси. Невысказанные слова остались в вечерней тишине. Сев в машину, Алена закрыла глаза, чтобы не видеть больше знакомых мест, и на щеках тут же появились непрошенные слезы. Дима сжал ее руку, и Алена уткнулась в подставленное плечо.

В ночь с четверга на пятницу они выпили только по кофе. Такси уже ждало у подъезда. Думовы присели на дорожку, затем подхватили чемоданы и спустились вниз. Ключи от чужой квартиры остались на кухонном столе. Дима снова сел назад, чтобы держать жену за руку, но сегодня она не плакала. И не спала ни минуты до Франкфурта, а вот на трансатлантическом полете заснула, а когда открыла глаза, Дима уже заполнил таможенную декларацию и две миграционные карты — на себя и на нее. Оставалось теперь дождаться посадки, выйти из самолета, отстоять длиннющую очередь и наконец услышать от офицера «Добро пожаловать в Америку!»

Когда это произошло, на календаре все еще была пятница, и Алена с Димой проживали ее по второму разу. Завтра наступило там. А здесь завтра наступит, когда придет срок.