Медный всадник - Полина Саймонс

Спустившись с крыльца, она принялась собирать хворост, на случай если он захочет разжечь огонь. Страх и любовь одолевали ее. Она медленно побрела к песчаному берегу, сбросила тапочки и сунула ноги в прохладную воду. Сейчас ей лучше держаться подальше от Александра, но, может, позже они искупаются.

– Берегись! – услышала она.

Александр в одних трусах промчался мимо и нырнул с берега.

– Хочешь ко мне? – крикнул он.

Не зная, как унять колотившееся сердце, она покачала головой:

– Вижу, ты здорово умеешь плавать!

Он перевернулся на спину и поднял голову:

– Еще бы! Давай наперегонки! Под водой! До другого берега!

Она наверняка улыбнулась бы и приняла вызов, если бы не дрожали руки от нервного напряжения.

Александр вышел, откидывая со лба прилипшие волосы. Кожа его влажно поблескивала. Он смеялся, и Татьяне показалось, что от него исходит некое сияние. Она не могла оторвать глаз от его великолепного, упругого тела. Мокрые трусы липли к нему…

Нет, она этого не вынесет.

– До чего же хорошо! – хмыкнул Александр, подходя к ней. – Пойдем искупаемся.

Татьяна покачала головой, пятясь к краю поляны на подгибавшихся ногах. Чтобы занять себя, она принялась срывать ягоды черники.

«Пожалуйста, успокойся, – повторяла она себе. – Пожалуйста».

– Тата, – тихо окликнул он из-за спины.

Она порывисто обернулась. Он вытирался. Она поднесла ему на ладони ягоды. Он снял их губами и, потянув ее за руку, заставил опуститься на траву.

– Радость моя, посиди немного, – попросил он, встав перед ней на колени и нежно целуя в губы.

Татьяна, едва дыша, гладила его руки.

– Тата… Танюша… – хрипло бормотал он, целуя ее пальцы и запястья.

– Что? – выдавила она так же хрипло.

– Мы вместе… и одни.

Татьяна едва подавила стон.

– Наедине, Таня!

– Угу.

– Наедине! Впервые в жизни мы вместе и по-настоящему одни. И вчера, и сегодня.

Она не могла вынести напора чувств, хлынувших из его глаз, и опустила голову.

– Взгляни на меня.

– Не могу.

Александр сжал ладонями ее щеки:

– Боишься?

– Смертельно.

– Нет, прошу, не бойся меня!

Он жадно поцеловал ее в губы, так крепко, с такой любовью, что Татьяна ощутила, как в животе разверзлась пылающая пропасть и выпустила на волю бушующее пламя. Она пошатнулась, физически не в состоянии сидеть прямо.

– Татьяша, почему ты так прекрасна? Почему?

– Да я просто уродина. И не пара тебе.

Он обнял ее.

– Боже, какое счастье! Таня, ты мое чудо, неужели не понимаешь? Господь послал тебя, чтобы возродить во мне веру. Наставить меня на путь истинный, утешить, исцелить. Но я так хочу любить тебя… быть с тобой, что едва сдерживаюсь. – Он немного помолчал и уже куда более робко спросил: – Ты пойдешь со мной в палатку? Я знаю, тебе страшно, но клянусь, я никогда бы не смог обидеть тебя или причинить боль.

– Да, – ответила она тихо, но отчетливо.

Александр отнес ее в палатку, уложил на одеяло и закрыл входной клапан. Внутри было тихо и сумрачно, скудный свет пробивался только через отверстия для завязок.

– Я бы принес тебя в чисто убранный дом, но у нас нет ни одеял, ни подушек, только жесткий пол.

– Ничего. В палатке хорошо.

Она удовлетворилась бы и мраморным полом Петергофского дворца!

Александр прижимал ее к себе, но она хотела просто лежать рядом с ним.

– Шура…

– Что? – шепнул он, целуя ее шею.

Но не делал… не делал больше ничего, словно ждал, или думал, или не хотел…

Александр отстранился, и она по глазам увидела, что он чем-то обеспокоен.

– Что с тобой?

Он упорно отводил взгляд.

– Вчера ты так много наговорила… не то чтобы я не заслужил всех твоих обвинений…

– Всех? Не заслужил, – улыбнулась она. – И что же?

Он тяжело вздохнул.

– Спроси меня, – кивнула она, уже зная, чего он хочет от нее.

Но он упорно смотрел в землю.

Татьяна попросила:

– Подними голову. Взгляни на меня.

Он послушался. Татьяна встала на колени, погладила его по щеке и поцеловала.

– Да… конечно, да, Шурочка… я берегла себя для тебя. Только для тебя. Я принадлежу тебе. Неужели ты хоть на минуту можешь сомневаться?

Его счастливые глаза сияли нестерпимым блеском.

– Ох, Танечка! – выпалил он. – Ты понятия не имеешь, что это значит для меня…

– Ш-ш-ш, – прошептала Татьяна.

– Ты была права, – горячо продолжал он. – Я не заслужил того, что ты готова мне дать.

– Если не ты, то кто? Когда же ты до меня дотронешься? Я больше не хочу медлить.

Вместо ответа он осыпал ее поцелуями.

– Подними руки.

Он снял ее сарафан и снова уложил на одеяло, покрывая поцелуями лицо и шею, шаря по ее телу жадными пальцами.

– Я хочу видеть тебя совсем голой. Хорошо?

Татьяна кивнула.

Он стащил с нее белые полотняные трусики, и Татьяна, мгновенно ослабев, смотрела, как он, в свою очередь ослабев, изучает ее.

– Нет… я этого не вынесу… – пробормотал он, прижавшись щекой к ее груди. – Твое сердце колотится как сумасшедшее. Только не бойся.

Он стал лизать ее соски.

– Не буду, – прошептала Татьяна, запустив руки в его влажные волосы.

Александр нагнулся над ней.

– Скажи, чего хочешь от меня, и я все сделаю. Медленно-медленно, чтобы ты не пугалась. Итак, чего ты хочешь?

Татьяна не могла ответить. Попросить его дать ей мгновенное облегчение? Потушить пожар, пылающий в ней? Невозможно. Придется довериться Александру.

Прижав ладонь к ее животу, Александр пробормотал:

– Посмотри, твои влажные тугие соски поднялись, умоляя меня пососать их.

– Пососи их, – простонала Татьяна.

Он наклонил голову.

– Вот так. Стони, стони как можно громче. Никто не услышит, кроме меня, а я проехал тысячу шестьсот километров, чтобы слышать тебя, так что стони, Тата.

Его рот, язык, губы впивались, сосали, обводили, ласкали ее груди. Татьяна инстинктивно выгнулась.

Александр лег на бок и положил руку между ее бедер.